Кафедра зооцелительства

- Ноби, у меня для тебя кое-что есть, - я позвала сидящего на шкафу феникса. - Ты только хозяину не рассказывай.

Как только кусочек поменьше, зато с красивыми ягодами переместился на тарелку, Ноби слетел без повторного приглашения. На стол я ему садиться запрещала, так что феникс устроился на спинке специально для него придвинутого вплотную стула.

Цветочку тоже перепало несколько ягод, которые она уважала не меньше, чем фрукты.

Ну вот, второй виток моего дня рождения с горячим чаем и пирогом. Ноби жмурился от наслаждения, решив сначала выковырять все ягоды из начинки, а саламандра, видимо боясь, что у нее отнимут угощение, наоборот, поедала его с рекордной скоростью.

Я не торопилась есть свой кусок, меня-то уж точно никто больше не ограничивает. Хотя раньше родители мне такого не позволяли, и не потому что растолстею, а потому что много сладкого - вредно. Как целители, они разбирались в питании. И все же год назад мой день рождения проходил совсем иначе…

Письмо от мамы и папы с поздравлениями пришло два дня назад.

Сообщение с южной границей было налажено так себе, особенно по осенним расхлябанным дорогам. Официальная почта ходила редко, поэтому письма и небольшие посылки местные жители чаще всего передавали за небольшую плату с везущими товары дельцами. Исписанный с двух сторон лист с поздравлениями и с пометкой тайной стражи пропитался ароматом пряностей. Вез его торговец-миасит между тюков с шафраном, во всяком случае, это были основные нотки на пожелтевшей бумаге. От денег делец отказался, заявив, что мои родители достаточно помогли ему и его людям, и он все десять лет будет возить мне письма бесплатно.

- Невероятные целители, - напоследок сказал миасит. - Таких и в столице днем с огнем не сыщешь. Мне сказочно повезло встретить их на юге. Иначе бы я уже давно отправился вслед за ушедшими.

Я в очередной раз перечитала и понюхала письмо, удивляясь, как соответствует содержанию послания легкий сладко-горький аромат.

Горячий чай немного отогрел руки, до сих озябшие после ледяной воды, но я все равно постоянно ежилась и куталась в теплую шаль, еще бабушкину.

Как хорошо, что в доме все эти годы жила тьма, которая не давала завестись никому другому. Иначе бы моль вещи не пощадила. Но даже в шерстяной шали было просто ужасно холодно, и по ногам сквозило.

Наверное, я бы могла сказать, что это мой самый ужасный день рождения. Но теперь я  помнила, что был один, еще хуже, который я провела в лечебнице.