Изнанка модной жизни

Я заметила улыбку графа - одним только уголком губ, но он так явно обрадовался моему ответу, словно сам не мог себе этого позволить, и теперь точно останется моим должником."

"Нам указали на наши места, мы присели не без помощи мужчин, что ехали с нами от самого Парижа. Мы впервые увидели их жен – достаточно красивых и модно одетых женщин. Я отметила, что обе одеты в мои платья, и все обиды на князя тут же испарились.

– Молодые барышни – украшение любого ужина, и если вы позволите, мы попросим вас рассказать о цели вашего визита в Россию, – продолжил князь, ни сколько не обидевшись на мои слова – он явно чувствовал свое превосходство над всеми.

– Пока я хочу сохранить это в секрете, но хочу вас уверить – мои планы настолько скучны, что, узнав о них, вы зазеваете так широко, что нам самим станет неудобно от этого, – ответила я и придвинула к себе тарелку с горячим тыквенным супом-пюре с идеально поджаренными гренками.

Потом было мясо на огне, овощи и вкуснейший немецкий десерт, который и в моем времени остается актуальным – яблочный штрудель, густо обсыпанный сахарной пудрой.

– Мадемуазель, этот пирог стоил того, чтобы остановиться здесь. Сначала я думала, что нет ничего лучше кровати и ванны, полной теплой воды, н сейчас могу точно сказать – этот пирог теперь будет моей любовью, – прошептала Софи и дала понять, что ей нужно отлучиться.

Мы перешли к столикам для кофе и чая, и пока убирали со стола, князь никак не мог смириться с тем, что не станет центром всеобщего внимания:

– Поскольку вы передвигаетесь в обозе, который ведет уважаемый граф, а я считаю, у него есть дела поважнее, и ваша цель поездки нам не ясна, могу предположить, что у вас с ним есть что-то общее!

Я услышала эти слова ровно за моей спиной, когда мы с графом обсуждали города, которые будем проезжать.

У меня было желание повернуться, и так сильно ударить князя в лицо, чтобы его уважаемый нос встретился с его же зубами. Тишина, возникшая в гостиной, говорила о том, что это слышала не только я – тишина звенела, и казалось, даже напольные часы, мерно тикавшие, и слышимые даже за разговорами и смешками, замолчали.