Измену не прощают

Марш-бросок по коридору за Полиной выжал из меня все соки.

— Пока-пока, — и выбежала.

Ее я не стал догонять, не было сил. Спустился по стенке на пол и сидел так очень долго, а потом пошел в душ.

Меня продолжало штормить. Движения были заторможенными, в теле ощущалась смертельная усталость, через каждые пять минут появлялась одышка, будто я марафон пробежал. Я приехал домой и сразу свалился спать. Проснувшись на следующий день, заторможенность в теле сохранялась. Мне было тяжело долго стоять на ногах, ходить, не утолялась жажда.

Но я уже мог связно мыслить, а главное — анализировать. Мне было очевидно, что кто-то специально это все устроил. Я помнил, как начинался вечер в баре с друзьями, затем наступила тьма, а следом весь этот сюр. Я отправился в частную клинику возле моего дома сдавать анализы.

Пока ждал результатов, ночевал в машине у дома Полины в надежде выловить ее и поговорить. На звонки она не отвечала. Доехал до Полины, каким-то чудом не попав в ДТП. Я плохо видел на дороге, плохо управлял автомобилем, мне постоянно сигналили.

Рома сказал, что я ел и пил вместе со всеми, а потом уснул. Приехали два каких-то здоровых мужика и увезли меня домой. Что за мужики, он не знал, и вообще ему было не до меня, он праздновал мальчишник. Поржал надо мной за то, что я не умею пить, потому что я единственный, кто опьянел так быстро.

Результаты анализов пришли через несколько часов после того, как мама Полины вывезла из моей квартиры вещи дочери.

Уже не было сомнений, что все подстроено с целью разлучить меня с Полиной. Не понимал только, кому это нужно. Алле? Она, конечно, та еще стерва и интриганка, но у нее совершенно точно нет доступа к запрещённым на территории России препаратам.

Отсидев пятнадцать суток в обезьяннике за дебош в аэропорту, я пошел в полицию и написал заявление о том, что меня накачали запрещёнными на территории России веществами. К заявлению приложил результаты анализов. Полиция сразу заинтересовалась.