ИЗМЕНА. Развожусь!

Внутри меня всё болезненно сжимается в малюсенький перепуганный комочек. Когда он понимает, что я не двигаюсь с места, яростно выплёвывает: – С-с-сука!!!

Ой, как же мне хочется натянуть на голову одеяло… или хотя бы подушкой прикрыться, но за неимением, прячусь под капюшоном худи. Стыдно же! Ситуация, прямо сказать, неоднозначная. Щёки вспыхивают, как по заказу. Уши тоже.

С трудом перебарываю желание спрятать руки за спину, чтобы скрыть их дрожь, ещё и рукава натянуть, но нет. Я же не дура – отлично понимаю кем могут быть эти двое! У кого ещё наглости хватит?!

– Господи! – с придыханием произносит девушка, выглядывая из-за плеча моего мужа с каким-то особенным, совсем не посторонним любопытством, даже чуточку приподнимаясь, чтобы лучше разглядеть меня.

Его любовница оказалась жгучей брюнеткой – моей полной противоположностью: высокая (насколько можно судить по её позе), загорелая и вызывающе фигуристая красавица с гладкими, блестящими длинными волосами; я-то хрупкая блондинка с небольшой грудью и самыми непослушными путающимися кудряшками, а ещё на шее видно, как каждая жилка бьётся.

Надув и без того пухлые губы, её лицо приобретает страдальческое выражение, словно она смертельно устала от моих выходок, чего нельзя сказать о её взгляде, которым девушка меня окидывает. Сколько же в нём превосходства и агрессии!

Игорь холоден. На меня он смотрит лишь единожды, и то так, словно я ничто. Пустое место.

Он застёгивает ширинку, опирается на край стола и скрещивает на груди руки, вытягивая ноги перед собой – занимает вальяжно-выжидательную позу.

Ждёт объяснений. Уверен в себе до безобразия.

Я сглатываю.

В вороте распахнутой рубашки виднеется широкая мускулистая грудь, и я ругаю себя мысленно, что бессовестно пялюсь туда. Отвожу глаза, но становится только хуже – теперь краснею.

«Я только что видела его голую задницу!», – твержу сама себе. – «Дыши! К чему эти сантименты с полуобнажённым торсом!»

Нервничаю. Чтобы хоть как-то протолкнуть ком в горле, откусываю, жую и проглатываю кусок своего бутерброда.

Будучи я в здравом уме, тут же развернулась бы и вышла, но сейчас моё состояние здравым можно было назвать с сильной натяжкой, ведь этот день и так прошёлся по мне асфальтоукладчиком.

Буркнув себе под нос: «Хорошо, хоть трахаются, а-то мысли разные нехорошие лезут!»; я собираю фотографии с пола; не по одной, а живенько сгребаю их рукой в стопку, которую тут же прячу назад в альбом.