Избранники Милли (СИ)

Говорю же! Дежавю!

— Госпожа Сэтан, боюсь, что если вы на меня броситесь прямо из воды в таком виде, то можете поскользнуться на куске мыла, и мы быстро окажемся в горизонтальном положении. — с широкой улыбкой этот гад ловко ловил все предметы, что летели в его сторону. Чем бесил меня ещё больше!

— ВОН! — завопила я в последний раз и муж захлопнул перед алуром дверь. — Ты снова это делаешь. — обиделась я на ирлинга.

— Что делаю?

— Не спасаешь меня от него! Он же… он… — начала я задыхаться подбирая нужные слова.

— Тебе очень нравится и совершенно не представляет опасности. — подкинул вариант муж.

— Да! — на автомате ответила. — Стоп! Что-о-о?!

— Я всё слышал. — подал голос Даниар из-за двери.

— Аааа, я вас ненавижу. — простонала я и погрузилась под воду с головой. — И больше с вами не разговариваю. — добавила вынырнув.

— Боюсь это невозможно, потому что нам нужно посетить невольничий рынок и выкупить эльфа. — муж обернул меня в большое полотенце и чмокнул в щёку. Не ощутив сопротивления, прижался ещё и к губам, что немного успокоило моё разгневанное сердечко.

— Тогда чего же мы ждём? Я в долгу перед Ноарэлем и должна узнать, почему он решил мне помочь. Он спас жизнь мне, а я должна спасти его! — новость, что эльфа не убили меня очень обрадовала. После фразы Реяны «Избавься от него!», были мысли что его просто убьют. Как хорошо, что она его просто продала.

Буквально через пятнадцать минут я уже была готова и едва сумела отбиться от уговоров Арлана поесть. Не скажу, что чувствовала себя плохо, нет, скорей слишком взвинченной.

В голове то и дело возникали образы нереально красивого беловолосого мужчины, который чем-то меня зацепил, а потом его неподвижное тело среди арены. И всё! Я готова бежать сломя голову. Тианы в доме не обнаружилось, а её слуга сказал, что она отправилась на рынок.

Так даже лучше! Поблагодарю эту женщину позже, при встрече.

Из дома Тианы добирались мы около получаса, что дало возможность настроится на возможные ужасы, того места куда мы едем.

Стоит представить «невольничий рынок» и «жестокие женщины» в одном предложении и ужас забирается под кожу мерзкими щупальцами. Этот нервоз, как кусок плотной ткани падает мне на голову и даже вид из окна не способен отвлечь.

Хотя «видом» назвать окрестности тоже трудно. Карликовые деревья, словно люди поднявшие руки-ветки к солнцу, в попытке от него защитится. Горбатые, болезненные, полны боли и отчаянья. Хмурое небо, закрытое, кажется, даже не тучами, а дымом.