История \

Стоило переступить порог пыточной, как светильники вспыхнули ярким светом, безжалостно освещая все ужасы этого места.

Виан и Тавьер, словно опытные палачи, сноровисто расправлялись с прихвостнями императрицы, пристегивая их ремнями.

За моей спиной раздался едва уловимый вздох, но я лишь усмехнулся, чувствуя, как на губах расцветает хищная улыбка.

– Что такое, леди Морано? – развернулся, демонстративно сложив руки на груди. – Если плохо себя чувствуете, можете выйти во двор…

– Нет! – девчонка нагло перебила меня, взмахнув рукой.

Парни в изумлении вытаращили глаза, не веря своим ушам. Я же лишь кивнул, отмечая, как стражи неотрывно следят за каждым движением этой дерзкой особы.

– Мы снова на вы, – произнёс я, сохраняя невозмутимость. – Значит, вы пришли в себя, и это хорошо! Виан.

– Глава? – отозвался страж, готовый к действию.

– Разбуди спящих красавиц!

Виан, не мешкая, зачерпнул из бочки ледяную воду и с размаху выплеснул в лицо одному из пленников.

Когда до смертника наконец-то дошло, в каком безвыходном положении находится, его глаза расширились от ужаса. Он судорожно втянул воздух, а взгляд заметался по пыточной, пока не остановился на мне. В следующий миг шакал вжал голову в плечи, словно пытаясь стать меньше, и заскулил.

– Глава… – прохрипел он, хватая ртом воздух.

Я лишь кивнул, ожидая продолжения.

Дэмия стояла за моей спиной, храня ледяное молчание.

– Мы ни в чём не виноваты! Нам приказали и…

Едва заметное движение моего пальца, и Виан молниеносно впечатал кулак под дых болтливому ублюдку.

Он захрипел, согнувшись в приступе кашля.

– Избавь меня от ненужных слов, – качнул я головой. – Переходи к сути. Кто?

На самом деле ответы мне были не нужны. Я и так знал, кто за всем этим стоит.

– Министр Морано… – заскулил боров, когда Виан поднёс остриё кинжала к его горлу, слегка надавив. – Это он… Он сказал, чтобы я… чтобы я покувыркался с его дочкой и утром, лёжа в её кровати вместе с ней, специально попался на глаза служанке…

Дэмия продолжала молчать, но я физически ощущал, как от неё расходится ледяная волна ярости и презрения.

«Отличный у тебя отец, что тут скажешь».

– Она сама виновата! – тараторил шакал, не сводя с меня полных ужаса глаз.