Исключительное право Адель Фабер

— Да что вы вообще знаете о жизни, мадам⁈ Вы всю жизнь провели в бальных залах и гостиных, перемывая косточки знакомым! А я видел мир, я строил свое дело с нуля!

— А я, мистер Бакстер, — ее голос дрожал от сдерживаемого гнева, — похоронила мужа, вырастила сына и управляла огромным хозяйством, пока вы гонялись за китами по морям! И я точно знаю, что такое долг и ответственность!

Они стояли друг напротив друга, готовые испепелить друг друга взглядами. Я и Риган замерли, не зная, как разрядить обстановку.

— А знаете что, мадам, — произнес он совершенно другим, спокойным тоном. — Вы правы. Вы действительно сильная женщина. Самая сильная и самая невыносимая из всех, кого я встречал. И, черт побери, единственная, кто не дает мне умереть от скуки.

В гостиной повисла оглушительная тишина.

— Мелва, — сказал он, впервые назвав ее по имени, — выходите за меня замуж.

Я поперхнулась вином. Риган застыл с вилкой на полпути ко рту. Мадам Мелва смотрела на мистера Бакстера так, словно он предложил ей немедленно отправиться на луну. Ее лицо прошло через все стадии — от полного недоумения до крайнего возмущения.

— Это… это… — она не могла подобрать слов. — Это верх неприличия! Как вы смеете⁈

— Смею, — невозмутимо ответил он. — Нам обоим уже не по двадцать лет. Мы одиноки, мы достаточно богаты, чтобы не зависеть друг от друга.

— Я… я не желаю больше слышать ни слова! — мадам Мелва наконец обрела дар речи. С гордо поднятой головой, вся красная от негодования, она развернулась и стремительно покинула столовую, почти сбежав.

Мистер Бакстер проводил ее долгим взглядом, затем повернулся к нам и с обезоруживающей улыбкой развел руками.

— Кажется, крепость не желает сдаваться с первого штурма.

На следующее утро мадам Мелва, сохраняя ледяное достоинство, объявила о своем немедленном отъезде.

— Дорогая, я благодарна за гостеприимство, но дела в столице не ждут, — холодно произнесла она, избегая смотреть в сторону мистера Бакстера, который с невозмутимым видом пил свой утренний кофе. — К тому же, обстановка здесь стала слишком непредсказуемой.

Она уехала, оставив за собой шлейф негодования и невысказанных упреков.