Исключительное право Адель Фабер

Одно радовало: принц Александр больше не подходил ко мне в тот вечер, но я чувствовала его взгляд, следивший за мной через зал. Когда прием подошел к концу, я попрощалась с гостями, чувствуя странную смесь триумфа и тревоги. День начался с великолепного выступления Ветра на скачках и признания моих достижений высшим светом, а заканчивался осознанием того, что я оказалась втянута в опасную игру, правил которой до конца не понимала.

Глава 32

Утро встретило меня серым небом и тревожными предчувствиями. Сон был беспокойным — снились странные сны, где принц Александр то появлялся в образе раненого Томаса, то исчезал в толпе придворных, а я металась между конюшнями поместья и залами королевского дворца, не понимая, где реальность, а где кошмар.

Проснувшись рано, я быстро оделась и отправилась к временным конюшням при ипподроме, где разместили наших лошадей на время соревнований. Хотелось увидеть Ветра, убедиться, что с ним все в порядке после вчерашних скачек, и сообщить мастеру Жерому о нашем немедленном отъезде.

Конюшни располагались в северной части ипподрома, в длинном одноэтажном здании из красного кирпича. Обычно в это время здесь царила тишина — лошади отдыхали после соревнований, конюхи еще не приступали к утренним обязанностям. Но сегодня, едва я приблизилась к нашему сектору, до меня донеслись возбужденные голоса.

Ускорив шаг, я обогнула угол здания и увидела у денника Ветра мастера Жерома и еще одного мужчину — высокого, плечистого, лет сорока пяти, в простой, но добротной одежде конюха.

— Мастер Жером! — окликнула я, и оба мужчины резко обернулись.

— Госпожа! — воскликнул старый коневод, и в его голосе звучала смесь облегчения и тревоги. — Слава богу, что вы пришли! Тут такое случилось…

— Что произошло? — я быстро подошла к ним, встревоженная видом мастера Жерома.

— На рассвете, — начал он, все еще поглаживая Ветра, словно убеждаясь, что лошадь цела и невредима, — кто-то пытался отравить Ветра. И не только его, еще двух призеров вчерашних скачек.

— Что? — я почувствовала, как кровь отливает от лица. — Отравить? Кто? Зачем?

— Не знаю, госпожа, — мастер Жером покачал головой.