Исключительное право Адель Фабер

Его потомство будут покупать лучшие конюшни страны! А может быть, и соседних королевств!

Я слушала его восторженные речи и понимала, что удача действительно улыбнулась нам. Приобретая трех кобыл для разведения, я получила в придачу будущего жеребенка от лучшего скакуна страны. Это был подарок судьбы, который мог изменить все наши планы.

— Мастер Жером, — сказала я, когда первые эмоции улеглись, — теперь я понимаю, почему вы так настаивали на покупке именно Иветты.

Старый коневод слегка покраснел и застенчиво улыбнулся:

— Мой опыт подсказывал, что она может быть жеребой, но окончательно убедиться можно было только при тщательном осмотре.

— И ваши подозрения оправдались, — я положила руку ему на плечо. — Спасибо вам за прозорливость. Без нее мы бы упустили такую возможность.

— О, госпожа, — мастер Жером чуть не прослезился от благодарности, — Это все вы. Вы поверили старому коневоду, вложили деньги в мечту, которая казалась безумной. А теперь у нас есть шанс создать конюшню, о которой будут говорить по всей стране!

Его энтузиазм был заразительным.

— Это только начало, — сказала я мечтательно. — Через год у нас будет жеребенок от Грома. Через два года он начнет проявлять свои качества. А там…

— А там мы станем знамениты! — подхватил мастер Жером. — Поместье Фабер будет известно каждому! К нам будут приезжать не только покупатели, но и просто посмотреть на наших красавцев!

— Будем надеяться, — улыбнулась я.

— Разумеется! — горячо согласился мастер Жером. — Она будет жить как королева! Я лично буду следить за каждым ее шагом!

Мы еще полчаса провели в конюшне, обсуждая детали ухода за новыми лошадьми. Мастер Жером был в таком воодушевлении, что готов был говорить о лошадях до вечера.

Когда мы, наконец, направились к дому, я чувствовала странную смесь волнения и ответственности. За завтраком я рассказала всем домочадцам радостную новость о жеребенке, и кухня тотчас наполнилась восторженными возгласами.

— Значит, скоро у нас будет свой маленький чемпион? — спросила Люси, глаза ее сияли от восхищения.

— Через десять месяцев, — подтвердила я.