Исключительное право Адель Фабер

— В нашем соглашении нет пункта о том, что вы выбираете мой наряд. Только о моем присутствии и внимательном слушании.

Мадам Мелва едва заметно улыбнулась, скрывая усмешку за бокалом вина.

— Ты… — муж побагровел, но сдержался. — Как скажешь, — он медленно прокрутил между пальцами вилку из полированного серебра. — Но волосы уложи иначе. Без этих, — он сделал неопределенный жест над своей головой, подыскивая слово, — строгих пучков. Распусти их или собери в локоны.

Я вспомнила, что Адель гордилась своими волосами — длинными, шелковистыми, цвета спелой пшеницы.

— Если настаиваете, — я кивнула, отгоняя воспоминание. — Что-нибудь еще? Может быть, вы хотите выбрать мои перчатки или веер?

Моя ирония, кажется, задела его за живое. Скулы побледнели, а глаза потемнели, как грозовое небо. Он отставил бокал с вином, на скатерти расплылось маленькое бордовое пятно.

— Да, — его глаза сузились, став похожими на щелки. — Завтра я хочу, чтобы ты присутствовала на моей встрече с мсье Леваном. Здесь, в кабинете. В четыре пополудни.

— Зачем? — я удивленно подняла бровь, ощутив легкий укол беспокойства. Это не входило в наш договор.

— Считай это репетицией, — он криво улыбнулся, и эта улыбка не коснулась глаз. — Проверкой твоих навыков внимательного слушания.

В его интонации проскользнуло что-то зловещее, но я не подала виду.

— Как пожелаете, — я промокнула губы салфеткой и аккуратно сложила её рядом с тарелкой. — А теперь, если позволите, я хотела бы подняться к себе. Мигрень…

— Конечно, дорогая, — неожиданно ласково сказал муж, и от этой внезапной перемены тона по коже пробежал холодок. Он даже поднялся, чтобы отодвинуть мой стул — жест, которого я от него не видела многие недели.

В его голосе слышалась угроза. Или мне показалось? Когда я уже была в дверях, я обернулась и поймала его взгляд — холодный, расчетливый, совсем не соответствующий приторно-любезному тону. У меня возникло неприятное ощущение, что я иду прямиком в ловушку, дверцы которой вот-вот захлопнутся.

Глава 4

Кабинет герцога утопал в зловещем полумраке, несмотря на яркий день за окном.