Ипотека на Марсе

Большая сумма набралась тогда, сто сорок семь тысяч!

– Да, – протянула Алла Николаевна, – вот теперь память ожила. Я пятьдесят штук сунула. Самое ужасное – хоронить маму. Проходила через это, очень жалела Алю… И почему ты вчера не вспомнила, что она маму уже похоронила?..

Елена Петровна пожала плечами.

– Я, когда нервничаю, прямо идиотка. Только сейчас осенило: может ли заболеть женщина, которая уже на тот свет ушла? Перед глазами картина появилась. Аля рыдает: «Не хватает на билет до Иваньковска!» Я поэтому и запомнила название.

– Подождите, – остановила я ее речь, потом подошла к двери и крикнула: – Кузя, зайди в кабинет!

– Что случилось? – отозвался из коридора наш человек-ноутбук.

– Ты вчера выяснил информацию по маме Алевтины Николаевны. Можешь ее сообщить?

– Пара минут, только планшетник возьму.

Если он сказал «пара минут», то появится перед вами ровно через сто двадцать секунд.

– Значит, так, – начал с порога Кузьмин. – Клавдия Петровна Воробьева прописана в городе Иваньковске. Но это не означает, что она там проживает. О женщине пока мало что сообщить могу. Она пенсионерка. Раньше работала в больнице, заведовала административно-хозяйственной частью. Завхозом была она, если по-простому ска– зать.

– Ого! – воскликнула Алла Николаевна. – Хлебная должность!

– Вдова, – продолжил Кузя. – Муж у нее был врачом, он давным-давно погиб во время служебной командировки в зону какой-то эпидемии.

Елена Петровна посмотрела на Аллу Николаевну, та опустила голову.

– Говорила я вам тогда: «Никакого документа о смерти матери Алевтина не показала», – пробормотала Елена Петровна. – И что услышала? «Лена, нельзя плохо о людях думать. Мало ли, кто что по телефону сказал.

– Но… но… – начала Алла Николаевна и замолчала.

– Елена вам ранее сообщила нечто неприятное об Алевтине? – быстро спросила я у хозяйки заведения.

Та сидела молча.

– Алла Николаевна – прекрасный человек, – вдруг завела Елена Петровна. – Добрый, отзывчивый, и за воспитанников, как за родных детей, переживает.