Ипотека на Марсе

Алла Николаевна предупреждена о приезде посетительницы.

Мы двинулись вперед. Прямо по курсу громоздилось серое четырехэтажное здание. Окна у него начинались очень высоко от земли, все они были спрятаны за частыми решетками. Слева виднелся милый коттедж, похожий на жилище доброй бабушки. Резное крыльцо, вязаный половик у входа, вокруг какие-то неизвестные мне мелкие цветочки, из трубы идет дым. Вот только решетки на окнах портят сказочное впечатление.

– У вас строгие порядки, – пробормотала я.

– Контингент такой, склонный к побегам, – пояснила сопровождающая.

– Спасибо, Инна Михайловна, – произнесла женщина, которая вышла из «сказочного» коттеджа, и повернулась ко мне. – Заходите, пожалуйста. Кофе?

Я вошла в прихожую.

– Спасибо, не откажусь от чашечки чая.

– Еще булочки есть, к полднику их напекли, – рассмеялась Алла.

Мы прошли в просторную столовую, сели за стол, и хозяйка сразу приступила к делу.

– Мы не сумели сообразить, каким образом Вера смогла убежать. Вы, наверное, поняли, меры по охране территории у нас серьезные.

– Да уж, – согласилась я.

– Прямо головы сломали, – призналась Каверина. – Телефонные разговоры с родными у девочек случаются редко, и они прослушиваются. Кроме того…

Алла на секунду замолчала, потом тихо уточнила:

– Многие отцы и матери не хотят с чадами общаться. Если уж совсем честно, то взрослые все такие.

Алла открыла свой айпад.

– Что касается Юркиной. Наш психолог работал с ней долго, но Вера стала профессиональным провалом специалиста. Вот, послушайте, какую характеристику Виктория Павловна дала подростку. Имейте в виду, Звонарева – прекрасный психотерапевт.