Игра на Хэллоуин

В голове вспышки фейреверков от каждого прикосновения, и в этот раз даже острее, чем в первый, когда я была так же безумна, обескуражена в первую очередь своей реакцией на него!

Сейчас все на грани, потому что я уже знаю, каким он может быть, как он может унести из этого мира в потусторонний, где нет ничего и никого, кроме него, моего инквизитора. И его костра, на котором я буду с радостью и болью гореть.

Под спиной обжигает гладкостью и прохладой кожаный диван, Адиль нависает, плащ его закрывает нас коконом от всего, даже от этого маленького пространства вип-комнаты.

— Сахир… Моя фатати… — голос его в этот раз мучительным бальзамом — внутривенно, огнем по коже, — скучал… С ума сходил… Не отпущу больше…

Я не отвечаю, не хочу понимать его, не хочу слушать.

И не могу не слушать.

Никто и никогда не говорил мне такого. Так горячо. Так властно. Так…

В его глазах — огонь инквизиторского костра. Первобытное пламя, отзвук тех времен, когда мужчина был наместником бога на земле, добытчиком, от которого зависела жизнь… А женщина знала свое место.

Но сейчас мы — вне пространства.

И он владеет мной полностью. По праву власти и силы. Ужас кромешный…

Но я подчиняюсь.

И сдавленно мычу через закрывающую рот тяжелую ладонь, когда ощущаю вторжение.

Ох… Я и забыла, какой он… И что у меня никого не было эти полгода… И что это так больно! И так остро! И так… Ох…

На его лице — жесткость и мука.

Адиль что-то бормочет на своем гортанном языке, проводит пальцами по моему лицу, убедившись, что больше я кричать не собираюсь, проталкивает подушечки между губ:"

"— Лаегаха… — хрипит он, — оближи, сахир… О-о-о-о…

Я втягиваю пальцы в рот, провожу языком по фалангам, и глаза Адиля, и без того безумные, чернеют еще больше.

Он чуть выходит, заставляя меня закатывать глаза от чувственности ощущений и рывком возвращается.

И да, я кричу.

Опять.

Потому что это нестерпимо! Это чересчур!

Тело пробивает дрожью, и я распахиваю шире глаза, понимая, что еще один раз, одно движение его во мне, и у несет!

Хочу сказать ему об этом, и не успеваю!

Адиль повторяет, и меня трясет от небывалого, неожиданного наслаждения настолько сильно, что сжимаю неконтролируемо бедра, дрожу, мычу сквозь пальцы, ласкающие губы. Мир раскалывается на куски, оставляя только черноту вокруг.

И сияющий взгляд моего инквизитора.