Игра на чужом поле

Я не хочу, чтобы около вас в санатории появились люди, с которыми вы раньше не общались, это может насторожить преступников. У вас в номере есть телефонная розетка…

– Да, я заметила.

– Сегодня у вас будет номер телефона. Вам дадут аппарат, только вы его выключайте и убирайте куда-нибудь, когда не пользуетесь. И звонок поставьте на минимальную громкость. В котором часу вам позвонить?

– Без четверти одиннадцать. В это время я возвращаюсь с процедур.

– Без четверти одиннадцать я вам позвоню.

Денисов проводил Настю до машины, пожелал ей доброй ночи и не спеша поднялся к себе. Да, он не ошибся в этой девочке. Если не сможет она, то кто же? Сколько же ей лет? Толя говорил, тридцать три. Не девочка уже… В этом, наверное, и состоит ее главное оружие: выглядит совсем девчонкой, никто ее всерьез не воспринимает. Нет, главное оружие у нее – голова. Память, мышление, логика, расчет. А все остальное – просто прикрытие, чтобы никто этого оружия не заметил.

«Умница, – почти ласково подумал он о Насте, – какая же ты все-таки умница».

* * *"

"Юрий Федорович Марцев лежал на диване в своей «тайной» квартирке, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Он только что посмотрел фильм. Вот и настала та страшная минута, которой он так боялся: фильм почти совсем не помог. Со времени прошлого приступа прошло всего полтора месяца. Что же будет дальше? Когда ему дадут новое лекарство?

«Она – дура. Она специально ко мне придирается», – мелькнула в голове мысль.

Личность Марцева начала раздваиваться, Юрочка все увереннее и нахальнее подавал голос, но теперь у Марцева не было сил сопротивляться. Раньше силы давала ему надежда на «лекарство», уверенность в его безотказном действии. Сейчас силы сопротивляться Юрочке иссякли.

«Я – Юрий Федорович Марцев, завуч школы, преподаватель английского языка и литературы, у меня есть жена и почти взрослая дочь», – сквозь зубы шепотом повторял он по многу раз, стараясь заглушить капризный голос восьмилетнего мальчугана, недовольного чрезмерной опекой и требовательностью матери и ненавидящего ее.

Марцеву казалось, что его мозг делается мягким, меняет свою форму и разделяется на две части: одна часть, поменьше, будет принадлежать ему, а другая, большая, – Юрочке. Бог мой, как ему плохо, как же ему плохо!

Он перестал твердить свое заклинание и крепко зажмурился.