Игра на чужом поле

 – Анастасия крепко на меня обижена?

– Не на тебя, на всех вас. Если ты от нее что-то хочешь, говори прямо сейчас. Уеду – она вас близко к себе не подпустит.

– Думаешь?

– Она сама сказала."

"– А если с Ханиным что-то не так? Она ведь за несколько дней до убийства видела Алферова, говорила с ним, могла заметить, какая у него… ну, эта… сексуальная ориентация. Ты же говорил, что она очень наблюдательная.

– Спохватился! – Юра решительно встал из-за стола. – Раньше надо было думать, когда она тебе помощь предлагала.

– Жаль, – искренне огорчился Головин. – Напорол я, дурак, да и Степаныч добавил.

– Степаныч?

– Следователь из прокуратуры, Михаил Степанович. Дотошный он, но узколобый какой-то. Фантазии у него совсем нет. Упрется в одну версию – и ни шагу в сторону. Все, что не годится, отметает с ходу. С этим самоубийством он дело закроет в пять минут, даже с явными несостыковками.

– Ну и радуйся, тебе же работы меньше.

Головин как-то странно и неодобрительно взглянул вслед выходящему из кабинета Короткову и взялся за телефонную трубку.

* * *В санатории Юра Коротков первым делом зашел к своей названой тетушке.

– Как здоровье, тетя Рина? – шутливо поинтересовался он, пожимая протянутую руку и делая выразительное лицо.

– Спасибо, милый, не хуже, чем вчера, – улыбнулась Регина Аркадьевна. – В мои годы улучшений уже не бывает, так что «не хуже» означает, что все в порядке.

– А где же ваша соседка? Что-то у нее машинка не стучит.

– На процедурах. Она с утра никогда не работает, только после обеда. Чаю выпьете со мной?

– С удовольствием, только не забывайте, что я ваш племянник. Не надо обращаться ко мне на «вы».

– Ох, и правда, – спохватилась женщина. – Извини, дружок. А что Настенька? Получается то, что ты задумал?

– Не так, как хотелось бы. Скажите, с кем она общается?

– Да ни с кем. – Регина Аркадьевна насыпала в фарфоровый чайник заварку и положила кусочек сахару.

– Неужели здесь такой уровень обслуживания? – поразился Коротков.