Игра на чужом поле

А подставлять их под удар своими действиями – это уже некрасиво. Мы с тобой – не инспекция по личному составу, чтобы выяснять, кто берет деньги от мафии, а кто – нет. Согласен?

– Пока не знаю, – честно ответил Коротков. – Я в таком ракурсе этот вопрос не рассматривал.

– А ты рассмотри. Подумай о том, что я сказала, поговори с местными ребятами. Может быть, тебе стоит убраться отсюда, пока не поздно, раз твоя версия все равно не подтверждается. Пусть живут как хотят. Не будем мы лезть не в свое дело. В общем, решай.

– Хитрая ты, Аська. Напридумывала черт знает что, понастроила умозаключений, а решать – мне."

"– Ты же мужчина, – примирительно улыбнулась Настя.

– О! Вспомнила! Как обижаться на то, что тебя женщиной считают, так ты – первая! С логикой у тебя что-то не того, подруга.

Настя подняла на Короткова полные тоски глаза, вдруг ставшие огромными заледеневшими озерами.

– Я бога молю, Юрочка, чтобы убийство не оказалось связанным с городской мафией. Потому что мне страшно становится, когда я думаю о том, что с нами сделают, если мы, пусть даже случайно, подберемся к разгадке.

Мафия-то одна, это и есть самое опасное. Некому будет жаловаться, не у кого просить защиты. Если бы хоть конкуренты были, мы бы выкрутились. А так… Может, я и офицер с Петровки, 38, но я еще и человек, умеющий просчитывать варианты. И я боюсь, Юра. Ты даже представить себе не можешь, как я боюсь этой монолитной единовластной мафии. Я свои силы оцениваю трезво. Реакция у меня – не очень, да и вообще я умею только работать с информацией. Я с ними не справлюсь. Ну да, я трусиха. Да, я достойна всяческого порицания. Но я прошу тебя, Юрочка, я умоляю тебя, подумай над моими словами и прими решение.

– А что, если Колобку позвонить, посоветоваться?

– Ну правильно. Я – баба, ты – мужик, зато он – начальник, – рассмеялась Настя, но как-то невесело.

Но до звонка Гордееву дело не дошло. Потому что на следующее утро в Горотделе Коротков узнал нечто такое, что заставило его призадуматься.

Глава 9

День десятый

«Этот человек, которого я так старался позабыть и который как раз по этой причине вторгался в мою память снова и снова, как навязчивая песенка или броская фраза рекламы, которую повторяешь против собственной воли, этот человек начиная с сегодняшнего дня больше не будет меня тревожить.

Я сам так решил.

Ханин».Текст отпечатан на машинке, листок сложен пополам, внутри – фотография Николая Алферова. На конверте – адрес Городского управления внутренних дел.