Я тебя (не) забыла

Он то ребёнка отобрать хочет, то в любви признаётся.

Варя шокировано нахмурилась. Как бы Серёжа не поступил с Аней после их выпускного, он для Аркадьевой всегда был готов в лепёшку расшибиться, если помощь требовалась. А тут такие заявления от подруги. Мягко говоря, внезапные.

– Мелёхин? Отобрать ребёнка? Ты уверена?

Аркадьева взглянула на неё краем глаза.

– Если честно, уже не особо.

– Ну а что насчёт признаний в любви?

– Говорит, мы с Лерой ему нужны, зовёт в Петербург и… кажется, даже в Нижнем готов задержаться, если я не решусь.

Варь… я… мне… – Аня задохнулась от собственных чувств.

– Любишь его?"

"– Ещё сильнее, кажется, – с трудом призналась Аня. – Теперь, когда у нас всё было, и я знаю, каково это – быть с Серёжей… так сложно выкинуть его из головы, и отказаться тоже невозможно. Мне физически плохо.

Варя покачала головой.

– А зачем отказываться, если любишь?

Это был очень хороший вопрос.

– Боюсь, что он обманет… или оставит, если… когда… надоем, – призналась она в самых своих чёрных страхах.

 – Он, конечно, сейчас был на подъеме чувств, но… у него не жизнь, а бесконечный праздник гедонизма, а тут… – Аня так и затихла, не закончив мысль, но Варя всё поняла по-своему.

– У-у-у, Мелёхин и признания в любви – это серьёзно, скажу я тебе.

Аня рефлекторно кивнула.

– А, что касается «отобрать Лерку», давай ты мне сейчас всё расскажешь, а я тебе как чёртов эксперт отвечу, чушь это собачья или дело, а? Как на это смотришь?

Варя, ещё недавно пережившая собственную драму, очень не хотела, чтобы Аня из-за собственного упрямства и нежелания уступать отказывалась от счастья.

Через два дня в десять по Москве небольшой самолёт поднырнул под извечную питерскую хмарь и приземлился в Пулково. Ане оставалось лишь, мысленно подгоняя нерасторопные службы, добраться до зала прибытия.

Сердце в груди ухало и билось просто от осознания, что Серёжа рядом и ждал их.

Глава 27

Мелёхин сначала стоял чуть поодаль от выхода, через который прибывали пассажиры. Потом поймал себя на мысли, что переместился чуть ближе.

Потом наплевал на всё и подошёл вплотную к оградительной ленте, всматриваясь в каждый новый силуэт, идущий ему навстречу с той стороны.

Интересно, если он войдёт через этот выход, удастся проскользнуть к багажным лентам или его скрутят и уведут в неизвестном направлении?

Те долгих, считай, восемь дней, в течение которых он не видел и не слышал Аню, показались ему бесконечностью, учитывая, что и до этого они уже были в ссоре.