Гром над Империей. Часть 3

— Почему ты сдерживаешься, почему ты не хочешь взять меня по праву сильного? Ведь ты хочешь меня, твое тело не может лгать! Зачем идти наперекор своей природе? Ты — сильный воин, самый сильный. Возьми то, что принадлежит тебе по праву! Я — достойная награда для тебя!

Ее шепот и руки сводили меня с ума. Я буквально балансировал на грани, где удовольствие и здравый смысл вели ожесточенный бой между собой. Эта сладкая пытка от ощущения ее острых сосков, которыми она терлась о мою обнажённую кожу, ее руки, что нежно гладили моего бойца, который стал точно каменный и раздулся от разрывающей его мощи… Ещё одно движение, один чувственный вздох — и моя крепость морали падет.

Внезапно она остановилась и отстранилась от меня.

—Если захочешь продолжения, ты знаешь, где меня искать, — прошептала она, и я услышал плеск воды за спиной, поняв, что остался один.

Тяжело дыша, я постепенно приходил в себя, не торопясь кидаться за ней следом. А после увидел, как к воде подошел Буран и лег рядом со мной.

— Осуждаешь? — спросил я, гладя его по голове. И ничуть не удивился, когда он ею замотал, а потом как-то по-особенному фыркнул, с шумом выпустив воздух. Этим он показал все свое презрение к метаниям этих странных двуногих. Есть самка, есть ты — сильный самец, так бери ее, чего тут думать? Людские понятия о морали были чужды гордому жеребцу. Он их просто не понимал, иногда они ставили его в тупик, иногда вызывали смех, но никогда — понимание. Любят они все усложнять, когда можно все сделать проще.

— Пойми, глупый конь, — начал я, видимо, пытаясь оправдаться в его глазах, — ну, закончу я тут все дела — думаешь, она пойдет за мной? Это сейчас она хочет сбежать, а что потом? После зачистки останется земля, которой нужно управлять. Вот пусть остается и возрождает свой клан. А уйди она со мной, какая участь ее ждет? Стать простой наложницей? С её самомнением и гордостью — и оказаться на заднем плане? Долго ли она сможет такое терпеть, и через какое время начнет меня проклинать за то, что я испортил ей жизнь? Хорошее быстро забывается, а все плохое будут помнить в веках.

Был у меня в прошлой жизни один знакомый, ну как, знакомый, так, приятель приятелей. Как-то он рассказал историю про своего дядю, что жаловался на жизнь. Когда, говорил он, я выковал меч, достойный лучших мастеров мира, никто не назвал меня «Василий — кузнец». Когда я один вытащил из грязи застрявший трактор, никто не назвал меня «Василий — силач».