Господин моих ночей

Нет, об этом я точно не стану думать.

День за маленьким зарешеченным окном сменился вечером, потом ночью, наступил новый рассвет, а в моем положении ничего и не изменилось. Ни очередных бесцеремонных посетителей, ни допросов, ни известий об Айтоне.

Я немного поспала, свернувшись клубком на коротком неудобном диване и закутавшись в найденный рядом плед. Пара часов рваного, тревожного забытья, когда усталость совсем валила с ног. Все остальное время просто металась по комнате.

Несколько раз мне приносили еду и питье.

Наконец, когда солнце опять начало клониться к закату, за мной пришли — двое из тех четверых, что привезли сюда. Молча распахнули дверь и жестом велели следовать за ними, но не успела я сдвинуться с места, как в комнату, бесцеремонно потеснив моих провожатых, шагнул Чидлис.

— Свободны, — бросил он магам. — Отведу порталом.

— Но лорд-протектор приказал проводить ее обычным путем, — запротестовал один из мужчин. — Вы же знаете, неодаренные плохо переносят магию не связанных с ними алхоров.

— Ничего, потерпит, — отрезал высший.

«Лорд-протектор приказал»... Значит, Айтон жив. Жив!

— Идемте, — бросилась я Чидлису, Он даже отшатнулся, кажется, я напугала его своим лихорадочным энтузиазмом. — Идемте же... Ну, что вы стоите?

Теневая тропа обожгла холодом, впилась в тело тысячами ледяных игл. Тьма Чидлиса не доверяла мне, отталкивала, причиняла боль, но я упрямо тянулась к ней.

"И чужая тьма, наконец, нехотя согласилась, подхватила меня, завертела, чтобы выбросить посреди какого-то помещения. Ни магических огней, ни зажженного камина, факелов или свечей, ни единого отблеска — все было погружено во мрак. Я в шаге перед собой ничего уже не могла разглядеть.

— Чидлис, я же просил... — раздалось откуда-то гневное.

Я неуклюже развернулась и, как на свет далекого маяка, пошла на знакомый голос.

Айтон.

Странно, чем ближе я подходила, тем яснее видела высшего. Все остальное тонуло в чернильной мгле, но его фигуру и лицо я различала совершенно отчетливо.

Мой маг сидел в глубоком кресле, бледный, похудевший, какой-то невероятно уставший, словно все эти дни продолжал непрерывно сражаться. Глаза потухли, их затянула тусклая пелена, будто яркое пламя, засыпали холодным пеплом. И тени...