Голые чувства

А Слада и правда не знала, любит ли она кофе. Она могла его пить, да. Но могла и не пить.

Обычно на кухне Миловых руководила не она. Сначала роль правящего лидера принадлежала маме, а затем Каролине. А у той семь пятниц на неделе — сегодня кофе обязателен, поскольку ей нужна бодрость, завтра это жуткая бурда, которую вредно пить, послезавтра она любит зеленый чай с жасмином. Слада привыкла подстраиваться, чтобы избежать лишних споров.

— Чай? Какао? Сок? — не успокаивался Хватов.

— Да неважно, — покачала головой она.

Господин начальник глянул куда-то в сторону, еле заметно кивнул, и очень скоро рядом со Сладой появилась девушка в такой же кипенно-белой форме, как и скатерть. Она взяла с подноса чашку с черным чаем и поставила перед Миловой.

— Спасибо, — сдавленно поблагодарила та.

Сделала маленький глоток восхитительно вкусного чая, и снова захотелось благодарить.

— Ешь, Слада, — скомандовал Хватов.

Демонстративно взял в руки здоровенный серебристый планшет с изображением яблока на задней крышке и увлекся перелистыванием чего-то важного на экране.

Слада снова обвела взглядом стол, повела носом и распознала тот самый, любимейший запах, который обожала с детства.

«Вафли! Домашние вафли!» — мысленно простонала она.

Обласкала их взглядом, в мечтах полила шоколадом и съела раза три-четыре. Рука сама потянулась к ним.

И тут Хватов снова ожил:

— Ты всерьез собираешься начать с десерта? Лучше съешь что-то полезнее быстрых углеводов.

Сказал и снова повернул голову к планшету, наверное, даже на секунду не усомнился в том, что Слада послушает.

«То есть что именно я буду есть, тоже решает он?» — подумала Слада.

Почему-то именно отказ от вафель окончательно ее расстроил. Захотелось швырнуть в «благодетеля» салфеткой, послать куда подальше и бежать из этого дома без оглядки.

«Не плачь, моя хорошая… — принялась она уговаривать саму себя. — Когда всё это закончится, ты купишь вафельницу и напечешь себе гору самых разных вафель, зальешь их шоколадом…»

Проглотив очередной выпад начальника, Слада положила себе на тарелку немного овощей и омлета.

Она успела проглотить примерно треть блюда, когда снова услышала невозмутимый голос Хватова:

— И еще кое-что, милая… С сегодняшнего дня ты живешь у меня.

Милова онемела от такой перспективы, не говоря уже о том, что в легких резко закончился воздух.

Только что съеденный кусочек омлета встал где-то посередине между ртом и желудком и срочно попросился наружу.