Голые чувства

Вот и он сделает так, как выгодно ему. Не раз и не два поставит Милову в очень неудобные позиции.

О, сколько таких неудобных позиций рисовало его воображение… Не счесть.

Соскучился по драгоценной девочке неимоверно, хотя прошло всего три дня с их последней встречи. А еще замучило бесконечное желание. Сильное, ни грамма не удовлетворенное. Хватова тысячу лет подобные желания не мучили. Не мальчик уже, и вот тебе на. Нашлась девочка, которую хотел круглосуточно.

Первый секс он даже не считал — так, червячка заморил.

И вот, едва он прилетел в Краснодар, рука сама потянулась к телефону.

Белоснежка спала… Но она очень быстро станет бодрой в его руках. Уж он на ласки ни сил, ни времени не пожалеет. Зацелует ее всю, заласкает, ему только дай волю.

Он привез ей подарок — белоснежное кружевное белье, украшенное настоящим жемчугом. Пояс для чулок с подвязками из ниток жемчуга. Если Слада всё это для него наденет, а потом даст снять, позже он украсит ее шею ожерельем из черных жемчужин.

«Достойная награда за ночной недосып!» — думал он, перебирая подарки.

Белоснежке наверняка понравится эта роскошь, и, возможно, тогда она почувствует себя более раскрепощенной, сексуальной, открытой для него. Это как раз то, чего Хватову так хотелось.

Когда машина подъехала к дому, Хватов поспешил вниз. Хотелось увидеть лицо драгоценной девочки в момент, когда она впервые переступит порог его дома. Конечно, в столь поздний час он Сладе экскурсию устраивать не будет, всё, что она увидит, — его спальня.

Ему хотелось восхищения в ее глазах, улыбки.

«Может быть, она нервничает, поэтому так долго не заходит? Ну что же, я тебя быстро расслаблю, милая…»

Ждал Сладу в гостиной — первой комнате после прихожей, но так и не дождался. Хотя в окно было видно фары подъехавшей машины.

Накинул на плечи куртку, вышел на улицу. Но навстречу ему уже спешил водитель.

— Тут такое дело… — начал он, разведя руками. — Ваша гостья уснула.

— Уснула?! — Данил не поверил собственным ушам.

Нервничает она, ага, как же…

— Хотите, чтобы я попытался разбудить? Или, может быть, отнести ее в дом?

— Я сам… — отрезал Хватов. — Ты свободен.

Он открыл заднюю дверь и обнаружил Милову, свернувшуюся клубочком. Та так крепко спала, что даже посапывала. Тихонько, мило…

— Твою ж мать… как вовремя! — пробурчал Хватов себе под нос и осторожно взял Белоснежку на руки.

Он отнес ее в спальню, уложил на свою гигантскую кровать.