Бывший. Ворвусь в твою жизнь

 — Никакого тебе стриптиза!

— У тебя под ней футболка и шорты, — рычит Адам, — что ты ломаешься?

— Точно, — смущенно бурчу я, и у меня, наконец, получается подняться. — Я забыла.

Адам выглядывает из-за двери и тут же захлопывает ее, когда раздается разъяренное ржание.

— Кто бы мог подумать, что ты взбесишь даже пони?

Расстегиваю пижаму:

— А ты почему здесь? Ты разве не поехал к своей Насте?

— Как видишь, нет, — сухо отвечает он.

— Значит, я угадала, — стягиваю пижаму, которая застревает в ногах у кроссовок.

Я теряю равновесие и опять падаю в стог сена. Адам вскидывает бровь, флегматично наблюдая за мной:

— Да ты сама грациозность.

— Заткнись.

Мне приходится скинуть кроссовки, и только потом снять единорожью шкуру, которую я зло кидаю в Адама:

— Может, тебе стоило к Настеньке все-таки поехать?

— Да что ты заладила?

— Она за тобой ухаживала! Был рядом! Да?

Адам выкидывает пижаму за дверь, игнорируя мою глупую ревность. Конфетка всхрапывает.

— Да, ухаживала и была рядом, — Адам закрывает дверь и скрещивает руки на груди.

— И в ее обязанности входило что-то еще кроме…

— Да, входило, — перебивает меня и усмехается. — Тебе-то какое дело?

— Так ты нанял шлюху-сиделку?

— Да.

— И тебе не стыдно? — возмущенно охаю.

— Я, может, ходить не мог, но импотентом я не был, — голос становится холодным и отстраненным. — Я не был в состоянии бегать по шлюхам, Мила, а Диану после аварии я к себе не подпускал.

— И она все это терпела? — в ужасе шепчу я.

— Будто у нее был выбор, — хмыкает.

— И Настя была согласна?

— Я же хорошие деньги предложил.

— Отвратительно, — поднимаюсь на ноги и отряхиваюсь от сухих соломинок. Адам пялится на мои ноги.

— И когда Настя опускалась передо мной на колени, — тихо говорит он, — я представлял, что это ты, — поднимает взгляд. — Очень жаль, что я в свое время не смог тебя купить, Мила.

— Мерзавец… — выдыхаю я. — Да как ты смеешь…

— Ты же хотела честного разговора, — скалится в улыбке.

— Не хочу это слушать, — шагаю к двери."

"— Но она все равно не была тобой, — рывком за запястье разворачивает к себе и прижимает к двери, черными глазами вглядываясь в мое лицо. — И ее стоны не были твоими.

Глава 40. Помнишь наше первое свидание?

— А что насчет тебя, Мила? — Адам хитро прищуривается.