Бывший. Ворвусь в твою жизнь

И я признаю, у тебя это получилось. А теперь поехали.

— Куда?

— Я хочу его лично увидеть.

— Уже поздно, — жалобно попискиваю я раненой мышью. — Мама его уже уложила спать.

— Посмотрю на спящего, — холодно отвечает Адам. — И познакомлюсь с твоей мамой. Это же она была на фотографиях? Или какая-то другая тетка?

Глава 7. Я тоже разочарован

Я прошу Адама не быть эгоистом и притормозить. Давлю на то, что мы сейчас оба не с холодным разумом подходим к сложному вопросу о нашем сыне, который не заслуживает неоправданных потрясений в его хрупком возрасте.

Я задвигаю ему такую речь, которая бы впечатлила даже самое холодное сердце, но Адам лишь лениво вскидывает бровь. С таким же успехом я могла бы разбить голову о стену."

"Забирает фотографию Вани и прячет ее в нагрудный карман пиджака.

— Не убедила, — неожиданно резко хватает меня за предплечье, мягко дергает на себя, вынуждая встать, и вглядывается в глаза.

— Я не хочу, чтобы делал ему больно.

— Я впервые чувствую к тебе дикое раздражение, — тащит меня мимо столов. — И это уже не упрямство, а тупость.

— Я буду кричать, — цежу сквозь зубы.

— Кричи.

И я кричу кода он решительно перекидывает меня через плечо. Гости оглядываются на нас, перешептываются, и одна пожилая дама за столиком у окна встает и подает голос:

— Охрана!

— Прошу прощения, — выбегает бледный менеджер зала, — это милая девушка перепила. Все в порядке.

— Да я даже капли не выпила! — взвизгиваю я.

— Во-первых, я однажды прикрыл задницу владельца этого заведения, — шипит Адам. — Я тут для всего персонала всегда особенный гость. Во-вторых, я предупредил менеджера о возможности скандала с моим участием.

— Ненавижу тебя! — я брыкаюсь. — Ты не имеешь права так себя вести.

— А я считаю иначе.

На улице он спускает на ноги, и замахиваюсь, что дать ему пощечину, но он перехватывает мою руку и сжимает запястье. Приближает лицо и рычит.

— Не смей.

Охранники на крыльце молча наблюдают за происходящим и не вмешиваются.

— Вдох и выдох, Мила, — чеканит каждое слово. — Иначе я найду способ успокоить твою истерику.

— Кем ты стал… — сипло отзываюсь я.

— Возможно, я всегда таким был, Мила, — вглядывается в глаза. — И я скрывал не только жену, но и себя самого. Да и не было у нас времени, чтобы узнать друг друга. Я лжец, ты истеричка.

Я задыхаюсь в возмущениях.