Бывший. Ворвусь в твою жизнь

Обидно до слез слышать подобное оскорбление, против которого у меня нет аргументов. Я действительно не могу успокоить в себе истерику, дрожь и страх.

— Вдох и выдох, — повторяет Адам и тянет меня на парковку.

— Я с тобой никуда не поеду!

— Я тебя, в багажник, стерва, упакую.

— Ты пил!

— Пару глотков, Мила, — рычит в ответ.

— Не поеду! — толкаю его в спину, и он резко разворачивается ко мне.

Медведь. Разъяренный медведь, который может порвать меня на клочки.

— Ты не в себе, Адам, — медленно выдыхаю я.

Щурится, сжимает челюсти и молчит. Наверное, он хочет меня ударить. Взгляд у него очень говорящий. Минута, две, и Адам выхватывает телефон, презрительно хмыкнув:

— Никто не отменял такси. Верно?

— Пообещай мне, что не ворвешься к Ване с криками, что папуля вернулся.

Сейчас я в западне. И я понимаю, что не стоит злить Адама, который может на волне ярости разнести мою жизнь в щепки. Я не вижу в его глазах влюбленности, теплоты или хотя бы симпатии.

— Я понимаю, что сон очень важен для растущего организма, — на его лице опять маска надменной веселости, а глаза — черные угли. — И так бы сделала ты, будь ты на моем месте.

— Истеричка я только с тобой.

— Адрес, Сила.

Я мнусь. Прикидываю варианты развития событий. Есть ли у меня шанс сейчас сбежать? Нет, и это будет глупо.

— Адрес, — касается моего подбородка и поднимает лицо на себя.

Тихо отвечаю ему и отступаю на шаг. Вновь накидываю капюшон на голову и отворачиваюсь.

Я так боялась роли матери-одиночки, а теперь понимаю, что мои страхи были необоснованные. Хочу обратно в ту жизнь, де в воспитании Вани есть только два важных человека — мама и бабушка.

Сейчас он действует на эмоциях, обиде, что глупая девка из его прошлого посмела скрыть от него ребенка. А я хотела тогда ему позвонить и сказать, что беременна, но не смогла. Это было бы унижением, и он вполне мог отправить меня на аборт. Или еще хуже: предложил бы нам с Ваней быть для него “второй семьей"".