Бывший. Ворвусь в твою жизнь

Убираю телефон в карман, приваливаюсь к холодильнику, наблюдая за Адамом.

— Что ты притихла?

— Я думаю, что белки с пони не могут дружить, потому что они отгрызают копыта, — серьезно отвечаю я.

— Что? — Адам удивленно смотрит на меня.

— Я про крыс такое слышала. Белки те же крысы, — пожимаю плечами. — Только древесные.

— Давай мы не будем об этом говорить Ване, а то мне самому не по себе.

В кармане коротко вибрирует телефон. Сообщение от незнакомого номера.

Мила, я рада, что вы с папой помирились. И прости меня.

Глава 56. У нас получится?

— Не слишком сладко? Кажется, я переборщил с медом?"

"Делаю глоток горячего чая. Остро-сладкий, густой, согревающий.

— Все отлично, — поднимаю взгляд, и Адам облегченно выдыхает, откинувшись на спинку стула.

— Я так перенервничал.

— А по тебе не скажешь.

— Аж ладони вспотели.

— Это странно, — шепчу я. — Еще вчера я была готова тебя убить, а сегодня я уже думаю, что это было бы ошибкой.

— От ненависти до любви — один шаг? — вскидывает бровь.

— И за эти сутки я будто целую жизнь прожила, — делаю новый глоток.

— Ну, не всю жизнь, — отвечает Адам, — но попытались нагнать пять лет точно.

— Что бы ты тогда сказал мне, если бы я не убежала?

Раз мы нагоняем пять упущенных лет, то надо закрыть все вопросы, чтобы шагнуть в новый день без багажа недосказанных слов.

— Я бы сказал все, что ты за это день узнала. Другой вопрос, поверила бы ты?

— Тогда — нет.

Опускаю взгляд, а затем через несколько секунд смотрю на Адама:

— У меня есть еще один вопрос.

— Если я еще не убежал, перевернув стол, то я готов отвечать на все твои вопросы.

— Я о Насте…

Едва заметно хмурится, но не психует.

— Спрашивай.

Отставляю чашку, провожу пальцем по ее краем и вздыхаю:

— Как мне расценивать то, что ты ей пообещал такую крупную сумму денег? Я не из жадности спрашиваю. Меня напрягла эта ситуация.

— Показать, что у нас за отношения были…

— И совесть свою успокоить.

— Я решил от нее откупиться, — Адам медленно постукивает пальцами по столу. — Я не такой уж совестливый мужик, Мила, но я понимаю, что вся эта ситуация — нездоровая. Я заставил ее быть кем-то другим, и я решил, что цена этому — двести кусков. Хорошая сумма, чтобы Настя начала новую жизнь… — делает паузу и продолжает, — и да, я признаю, что Настя была извращением.