Бывший. Ворвусь в твою жизнь

— И у вас с ней все хорошо?

— Надеюсь, что да.

— Надеетесь?"

"— Наверное, каждый родитель не может быть уверен в том, что он идеален, — тихо отвечает Алексей. — И нет, я не был просто воскресным папой, Мила. В моей квартире была и всегда будет комната для дочери. Да, она жила на две семьи, и я бы хотел, чтобы все было иначе, но по-другому бы у нас ничего не вышло.

— Мне грустно, — честно говорю я.

— А у вас что с отцом? — Алексей приглаживает волосы.

— А у нас в итоге ничего, — откидываюсь назад и смотрю в окно машины, которая пролетает мимо автозаправки.

— Главное, что есть с кем поплакать, — тихо и серьезно отвечает Алексей. — Да, не с отцом, но папа для ребенка — это лишь один из важных пазлов, и если этот пазл не хочет быть в жизни, то и… к черту его, Мила. Не растеряйте другие пазлы и найдите новые. У нас у каждого в жизни есть пустые кусочки, но надо смотреть на картину в целом, а в целом картина может быть очень даже ничего.

— Вы же не обидите мою маму?

Конечно, я не в восторге от того, что Алексей решил “приударить” за моей мамой, но надувать щеки и топать ножками — глупо. Она — женщина, и имеет полное право на чашку кофе с мужчиной, если он ее заинтересовал. И даже на большее, чем кофе.

— Ох, боюсь, Мила, что твоя мама сама любого в силах обидеть, — одобрительно хмыкает Алексей.

— Это не ответ, — сердито отвечаю я.

— У меня нет цели обидеть твою маму. Сейчас я хочу узнать ее поближе.

— Если она будет плакать из-за вас на кухне в одиночестве, Алексей, — зло шепчу я, — то я вам голову оторву.

— Принято.

Может, ему сейчас голову оторвать, чтобы не позволить ему в перспективе стать причиной для ночных слез на кухне в одиночестве?

— Надо сказать, что я тоже люблю вечерами сидеть на кухне, — внезапно говорит Алексей.

— Видишь, — с легкой беззаботностью обращается ко мне Адам, — у них много общего.

— Если он обидит маму, — шепчу я, вглядываясь в его глаза, — ты его уволишь.

— Нет. Это не сработает. Он только и ждет своего увольнения, — Адам смеется. — давай так. Обидит мою будущую тещу, то…

Я прижимаю палец к его губам, вынуждая замолчать:

— Заткнись, — сипло отзываюсь я.

Врет бессовестным танком в своих шутках о будущей теще, и не понимает, что это нифига невесело. Это страшно. Так страшно, что у меня во рту пересыхает, а сердце прыгает аж к корню языка.

Адам недобро щурится, а затем смачно облизывает мой палец.