Генерал без армии

Снова пригодился приклад. Глеб ударил по этому натюрморту. Обер-лейтенант икнул, вдруг взметнулся с каким-то нечеловеческим ревом и схватил разведчика за ногу!

Шубину снова пришлось орудовать лавкой. Он поднимал ее, с силой бил офицера, сломал ему плечо, раздробил грудную клетку. Фашист вздрогнул и затих.

На Глеба навалилась какая-то нечеловеческая усталость. Он поднял лавку, уселся на нее, отдышался.

Офицер пускал слюну, хрипло дышал. Он был уже не боец. Как, впрочем, и двое других. Толстяк отмучился, лежал под бидонами и уже не шевелился.

– Что, гражданка, кормим, значит, фашистских оккупантов? – проговорил Глеб. – И ведь продукты где-то находим. На голодных красноармейцев не хватило, а на захватчиков – пожалуйста. Так получается?

– Вы не понимаете, товарищ, – пробормотала женщина. – Я живу одна, выращиваю все, что могу. Муж умер от оспы еще в тридцатом году. Дочь уехала в город, училась на лекаря.

– Часто приезжают? – Шубин покосился на офицера, не подающего никаких признаков жизни.

– Эти трое уже были. Они шумные, наглые, но почти не обижали меня.

– Думаю, больше не приедут, – сказал Шубин.

Хлопнула задняя дверь, раздался топот. В избу влетел красноармеец Малинович, шумно выдохнул, опустил автомат и стал растерянно озираться.

– Нравится? – осведомился Глеб. – Один вопрос, боец. Почему я за вас все это должен делать?

– Так вы сами сюда пошли, товарищ старший лейтенант, – промямлил разведчик. – А нам велели остаться. Мы-то чего?

Хлопнула дверь.

Ситников удивленно присвистнул и проговорил:"

"– Ну вы и поработали, товарищ командир! А мы лежим, слышим, вроде упало что-то, но не точно, потом опять какой-то шум. Но вроде не стреляют, на помощь не зовете. В общем, просим прощения за опоздание.

– Бердыш, Малинович, на улицу! – распорядился Глеб. – Обойти участок, все осмотреть. Не высовываться, с местными не разговаривать.