Герцог и я

Во всяком случае, что-то новое на нашем скучном небосклоне.

Вайолет бросила на нее настороженный взгляд.

— Он совершенно не подходит для молодой леди твоего возраста!

— Забавно, как вольно ты играешь моим возрастом, мама. С одной стороны, по твоему утверждению, я настолько молода, что не должна водиться с друзьями и одногодками Энтони, а с другой — проливаешь слезы по поводу того, что я уже вышла из возраста, когда выдают замуж.

— Дафна Бриджертон, мне не…

— …нравится твой тон, — подсказала Дафна.

Мать рассмеялась и обняла Дафну за плечи.

— Ты заслуживаешь любви, моя дорогая. Дафна потерлась своей щекой о материнскую.

— Это проклятие всех матерей, я знаю. Они обязаны любить тех, кого породили, какими бы те ни были.

Вайолет вздохнула:

— Так тоже бывает. Но меня судьба пошалила. Надеюсь, однажды у тебя тоже появятся дети и ты…"

"— Тоже будешь их любить, как я вас, — договорила за нее Дафна и положила голову ей на плечо.

Ее мать, возможно, была излишне придирчива, а отец всегда больше интересовался собаками и охотой, нежели домашними и общественными делами, но родители были счастливы в браке, любили друг друга, детей, и в доме царили веселье и доброта.

— Я сделаю все, чтобы последовать твоему примеру, мама, — прошептала Дафна.

— Как приятно это слышать. — Глаза Вайолет заблестели от слез. — Других слов мне от тебя не надо.

Дафна накрутила прядь каштановых волос на палец и помолчала, ожидая, чтобы на смену сентиментальному настроению снова пришло шутливое.

— Да, я пойду по твоим стопам, — сказала она вскоре, — и не остановлюсь до тех пор, пока у меня не будет ровно восемь детей…

* * *А в это самое время Саймон Артур Генри Фицрэнольф Бас-сет, новоиспеченный герцог Гастингс, о ком только что мельком упомянули мать и дочь Бриджертон, сидел в старейшем лондонском консервативном клубе «Уайте». Его собеседником был не кто иной, как Энтони, самый старший из братьев Дафны.

Именно это завоевало ему репутацию человека, с которым нельзя не считаться. От его пристального взгляда иным мужчинам становилось не по себе, а женщины… те просто трепетали.