Герцог и я

Поэму, черт ее побери!

— О, если б только леди Уислдаун услышала ваши слова! Возможно, она сочла бы их за комплимент. Но боюсь, большинство не придерживается такого мнения о ней, зато подхватывает чуть ли не каждое ее слово и делает выводы. Меня сегодня спросили около десятка женщин, когда я получу наконец предложение от герцога такого-то, если уже не получила. Или, может, все расстроилось? — спрашивали они.

— Полагаю, вы заверили их, что я отчаянно влюблен и просто робею… жду удобного момента?

Дафна почувствовала, как что-то оборвалось у нее в груди.

— Конечно, — сказала она, — именно так я и сделала.

Саймон рассмеялся.

— Вы говорили о любопытствующих женщинах, — сказал он. — А что спрашивали мужчины?

Она наморщила лоб:

— Мужчины? О, их было не много. Всего один. Старый чудаковатый герцог. Он говорил не о браке, а о том, что очень хорошо знал вашего отца.

Лицо Саймона окаменело. Дафна, не придав этому особого значения, продолжала:

— Он много распространялся о том, какой славный человек был ваш отец.

Саймон по-прежнему не произносил ни слова. Дафна задумчиво посмотрела на него.

— Знаете, — сказала она, — я вдруг подумала… Вы никогда не рассказывали ничего о своем отце.

— Наверное, потому, что не считал нужным о нем говорить.

Ее неприятно поразила его резкость.

— Что-нибудь не так? — в замешательстве спросила она.

— Ничего подобного."

"Опять эта резкость. И глаза… какие холодные злые глаза!

— Простите, — сказала она. — Я больше никогда не заговорю на эту неприятную тему.

— Я же сказал, — повторил он тем же ледяным тоном, — ничего особенного.

— Конечно, — примирительно проговорила она. — Я поняла.

Наступило длительное неловкое молчание.

— Какие красивые цветы в этой зале, не правда ли? Особенно вон те…

Он проследил направление, которое указывала ее рука, увидел гирлянды из белых и пунцовых роз

— Да, — коротко сказал он.

— Интересно, они выросли в оранжерее у леди Троубридж?

— Не имею понятия…

И снова повисло молчание.

— Розы так трудно выращивать.

Вместо членораздельного ответа на этот раз он ограничился тем, что просто хмыкнул.