Чужая семья генерала драконов (СИ)

Я видел, как они ухаживают за своими женщинами. Заигрывают. Соблазняют. Дарят подарки. Букеты. Я тоже попытался собрать цветов полевых, в тот день, когда вы сбежали. Честно старался, Грета. Драл эти кусты, плохо соображая, что красиво, а что нет. Да только то, что в итоге получилось — на метлу отправить и можно. Приятные мелочи… Где я их здесь найду? Да и… Ничего я в этом не смыслю. Дурень деревенский.

Закрыв лицо ладонями, дракон опустил плечи. Сгорбился. Сейчас он казался мне таким уставшим. Потерянным. Ранимым. Совсем не таким я видела его в первые дни.

Исчез цинизм и жесткость во взгляде. Эта холодная надменность. Она словно маска растаяла, обнажая его настоящего — измученного мужчину, который так нуждался в простом отдыхе.

— Вегарт, мне ничего не нужно, — попыталась я хоть как-то его взбодрить.

— А вот это хуже всего, Грета, — он усмехнулся и снова взглянул на меня. — Тебе не надо, а я неспособен. Ума не хватает. Знаешь, что я учудил, когда брат готовился к свадьбе? Купил два красивых платья. И невесте, и сестре.

Подходящих по размеру. Каково же было моё удивление, когда одно вылетело из окна, а второе пообещали мне в зад засунуть. Ну откуда мне было знать, что нельзя женщинам одинаковое дарить?! Красивые же наряды, ну и пусть одинаковые. Что из того? А мне сестра в этот момент чуть голову не откусила. И за что? Мы с Дьярви всегда в одинаковых рубашках ходили, и никто от этого не умер. А тут криков было… Обид смертельных.

В этот момент, глядя на его такое недоуменное лицо, на это возмущение в красивых ледяных глазах, я прыснула со смеху.

— Главное, что ты выжил после такого Вегарт, всё остальное уже мелочи.

Он закивал, скупо улыбаясь. Выдохнул и уставился в окно. Капли медленно сползали по толстым стеклам. Сверкала молния. Ветер задувал в многочисленные щели. Но, несмотря на это, в доме было уютно и тепло.

— Не получается у меня ничего, Грета, — Вегарт чуть подался вперед. — Спасает только, что ты не ведьма, а волчица. А-то я давно был бы уже послан. Негде мне было учиться обходительности и прочему, что просто прет из того же Льюиса.

Я уже и к нему подходил. А он плечами жмет и говорит: из шкуры своей не выпрыгну, хоть что делай. Не ходок я по девкам, не обольститель. Да меня за всю жизнь одни казарменные коровы и любили. Мычали и глазки строили. Я их лучше всех доил. Нежно и умеючи. И все. Больше никого на взаимность так и не соблазнил, — он покачал головой и хохотнул сам с себя. — Я рос в таком вот доме, мать об отце ничего знать не желала.