Его тайные желания

 — Не прикасайся ко мне, — бросила ему, не оборачиваясь, и быстрыми шагами покинула актовый зал, хлопнув дверью.

Мне нужно оказаться как можно дальше от него. От его влияния, от его гнетущей ауры. От того сумасшедшего давления, что он оказывает на меня одним только взглядом.

Нужно освободиться от его участия в своих мыслях, чтобы, наконец, остаться один на один с собой и понять чистоту своих и его желаний.

Глава 37

Чайная ложка глухо ударяется о стенки кружки, наполненной горячим кофе. Не помню, добавляла ли я сахар, но помешивать не перестаю.

Глядя в темную жидкость, что закручивалась воронкой от простых манипуляций ложкой, пыталась создать в голове вакуум, свободный от мыслей. Свободный от холодных океанов голубых глаз. Свободный от мыслей о том, что где-то в центре города вчера вечером или, возможно, сегодня ночью, был продолжен конфликт, начало которому, как стало очевидно вчера, было положено еще задолго до моего знакомства с Вилкой и ее отцом.

Чужая семья — потёмки, но меня случайным образом занесло в самое темное и потаенное место их отношений.

Эгоизм. Равнодушие.

Вынула ложку из кружки и положила ее рядом, наблюдая за тем, как черная воронка замедляет водоворот.

— Твою мать! — донеслось из маминой комнаты вместе с мелодией звонка. — Твою мать! Да! Алё!

Грохот, торопливый топот, звук открываемых и закрываемых ящиков комода.

— Я без тебя вижу, что проспала, — ворчала мама на незримого собеседника, звонок которого и разбудил её. — Сильно лютует?… Чёрт! Со вчерашнего дня всю кровь выпил.

Не в курсе, что у него случилось?

Снова топот, шорох вещей, хлопок крышки шкатулки и украшениями.

— Поняла. Слушай, Лен, — голос мамы стал ближе. — Прикрой меня перед Ренатовичем. Скажи, что отошла за кофе, бумагами или еще каким дерьмом. Через полчаса приеду.

Шаги стали всё ближе, пока не остановились у входа в кухню.

— Диана! — вздохнула мама возмущенно. — Ты почему меня не разбудила?

— Только что проснулась, — соврала я, опустив взгляд.

— Черт! — рыкнула мама, заплетая на ходу невнятную шишку на макушке.

 — Первый раз за десять так проспала. Даже причесаться толком не успею. Что у тебя там? — спросила она, хватая мою кружку. Один большой глоток и красивое женское лицо сморщилось в отвращении. — Фу! Без сахара! Ты худеешь, что ли?"

"— Нет. Просто… — вобрала в легкие побольше воздуха и обратилась к маме, глядя ей прямо в глаза. — Мама, нам нужно поговорить. Это срочно.

— Прости, милая, но сейчас никак.