Его строптивая малышка (СИ)

– Чего я хочу? Лучше поведай мне, чего хочешь ты? Для чего ты устроилась в «Старз»? И, в частности, ко мне?

– Мне была нужна работа, Данил. Это очевидно. И если ты перестанешь неистовствовать, то вспомнишь, что изначально я устраивалась работать к твоему заму.

– Ну-ну. Я осведомлен несколько лучше, чем тебе кажется. Но сейчас меня больше всего волнует, что ты передала через этого хмыря отчиму? И какие указания ты получила?

– Ты мне поверишь, если я скажу, что ничего не передавала и указаний в отношении тебя не получала никаких?

– Вика, не надо делать из меня идиота!

– Да тут и делать ничего не надо! – взрываюсь я.

Я машу у него перед греческим носом злосчастным конвертом.

Данил забирает его у меня из пальцев и внимательно читает.

Закончив, он молча отдает мне его обратно и, не произнося ни слова, заводит автомобиль.

Желваки на его скулах играют, челюсти сжаты.

Ну, что? Съел? Что же ты молчишь?

Я отворачиваюсь к окну. Данил Староверов опять залез в мое белье, только теперь в грязное.

Глава 16. Расстановка сил

Всю дорогу до дома мы молчим.

Данил о чем-то напряженно размышляет, я бездумно пялюсь на мелькающий пейзаж.

Я нарушаю тишину только один раз:

– Мы сегодня поедем в офис?

– А ты хочешь в офис? – спрашивает Данил, не отрывая взгляда от дороги.

Пожимаю плечами и теряю интерес.

Я всего лишь персональный ассистент, где надо, там и буду работать.

В доме нас встречает Анна, она пытается выведать у меня, что приготовить на обед Староверову, но я сейчас абсолютно бесполезна.

Смотрю на него с благодарностью, я сейчас, конечно, соберусь, но пока это здорово, что он распоряжается сам. Строго говоря, я не уверена, что следить за меню босса тоже входит в мои обязанности. Да я даже вкусов Староверова не знаю кроме его предпочтений в вине.

«Я люблю сухое вино, мокрых женщин и мотоциклы».

Так, кажется, он рассказал о себе в ту ночь.

В общем, босс у меня не совсем обычный.

– Займись делами, Вика. Вечером поговорим, – бросает мне Данил и скрывается в кабинете.

Данил всерьез подозревал во мне засланца отчима? А теперь?

И ведь никаких извинений за несправедливые обвинения. Не царское это дело.

Может, хоть теперь он перестанет мне демонстрировать свою самцовость?

Можно подумать, в ней кто-то сомневается.

«Вечером поговорим».

Вечером так вечером.