Его строптивая малышка (СИ)

Пальцами одной руки я раздвигаю половые губки, а другой я начинаю потирать напряженную горошину, постанывая от каждого надавливания.

– Ты тогда даже презерватив не надел. Я помню, как подрагивал твой член возле моей влажной дырочки, как ты медленно натягивал меня, раздвигая мои стеночки.

Воспоминания и горячий взгляд Данила, грудь которого вздымается от сдерживаемого желания, заводят меня не на шутку.

– Помнишь, как в тишине на лестнице слышны были только шлепки и хлюпанье? Так вот. Я такая же мокрая.

Я уже не дразню Данила.

Закрываю глаза.

Кажется, сейчас я способна только вздыхать, ахать, стонать…

Но я все никак не могу кончить. Чего-то не хватает.

И только почувствовав, как Данил накрывает мои губы своими и страстно целует, я освобождаюсь.

Утром просыпаюсь и тут же утыкаюсь лицом в подушку, вспомнив как Данил на руках отнес меня в кровать после моего показательного выступления.

Офигевать от своего поведения – в последнее время это в моем стиле.

Не знаю, радует или печалит меня, что Староверов не предпринял попытки вчера заняться со мной сексом.

Одно хорошо, хоть я и проспала, но на работу нынче опоздать мне сложно. За полчаса я привожу себя в относительный порядок и спускаюсь к завтраку.

Данил снова колдует над туркой.

– Доброе утро, – он указывает мне на блюдо с блинами. – Разогрей.

Староверов говорит это так обыденно, словно мы супружеская пара, которая в браке уже лет двадцать.

Но за кофе, сваренный Данилом, я готова на подвиги.

И я даже ничего не сожгла.

Ибо микроволновка.

Когда я гордо ставлю тарелку перед Староверовым, он меня внезапно огорошивает:

– Хорошо. Можешь сегодня отлучиться. Три часа тебе хватит?

– Должно, – прикидываю я в уме.

– Значит, договорились, – и Данил теряет ко мне интерес.

В целом, завтрак проходит в мирном и каком-то уютном молчании.

Староверов, занятый чтением чего-то на ноутбуке, даже не язвит, не подкалывает меня и никак не комментирует вчерашнее.

Но в преддверии посещения кладбища на душе у меня пасмурно.

Семь лет прошло, а мне все так же тяжело.

Виолетта говорит, я все еще не смирилась с потерей.

Не знаю, вроде я привыкла жить без него, но до сих пор не могу поверить, что его нет. Нигде нет, а не только рядом со мной.

Когда вызванное такси привозит меня к кладбищу, я покупаю у бабушки красные гвоздики и долго мнусь у ворот. Впрочем, как ни оттягивай, ничего ведь не изменится.

Я была здесь не так давно – накануне папиного дня рождения.