Две по цене одной

И как она умудрилась вообще не почувствовать никакой боли, когда он это с ней делал?

— Ну Арам… — затрясла она кулаком.

А ведь раньше был нежным. Таким нежным, что Ева от его ласк плавилась, прямо как шоколад в сотейнике на плите. Все же он очень изменился — стал гораздо крепче, весь такой мускулистый, твердый на ощупь, будто только в спортзале последние восемь лет и пропадал. Какой внутри твердый, такой и снаружи.

Повзрослел, заматерел, огрубел.

«Я вообще зачем к нему ходила?!» — вдруг озарило Еву гениальным вопросом.

"Только теперь вспомнила, для чего изначально направилась к этому наглецу. Она же за «Сахарную» просить хотела. Точнее требовать, но не суть. Однако вместо этого позволила себя отлюбить. Зато штендер как стоял на месте, так и продолжит стоять.

— Ну и ладно, я не какая-нибудь там девушка легкого поведения, чтобы ради какого-то штендера…

Тут она услышала пиликанье телефона. Проверила сообщения и широко улыбнулась.

«Солнышко мое любимое, танцуй! — писала бабушка. — Я прошерстила знакомых, нашли место для твоей «Сахарной», замечательное место, надо сказать.

Натягивая джинсы и свитер, Ева невольно прыснула со смеху.

— Это же надо было именно сегодня…

Получается, она переспала с Арамом ради того, чтобы поговорить о «Сахарной», не поговорила, лишилась любимого платья, заработала синяки на попе от его лапищ, а теперь еще оказалось, нашла новое помещение? Гениально! Зачем вообще к нему ходила? Этот Павлин неощипанный там еще, небось, сидит, злорадствует: сказал бедняжке снимать трусы, а она и сняла.

Хотя… недолго ему осталось злорадствовать — Ева перевезет свой бизнес как можно скорее.

Она на секундочку позволила себе сосредоточиться на внутренних ощущениях.  Внизу живота приятно заныло от воспоминаний о том, что Арам делал с ней в своем кабинете. О, как же давно с ней никто ничего подобного не делал! До обидного давно.

Да, идти к нему было очень глупой и ненужной затеей, и все же оно того стоило.

Глава 38. Старые болячки

— Гарантирую вам, если мне понравится «Орион», я так и скажу, — усмехнулся Антоний Гай, манерно поправив длинную фиолетовую челку, почти закрывающую его правый глаз. — Я не какой-нибудь там продажный блогер, я голос нового кубанского поколения, а голос поколения должен быть правдив…

Арам улыбался этому «попугаю», как его назвал Артур.