Дурное поведение

 – Еще неизвестно, как это повлияло на его здоровье…

– Не разговаривай со мной в таком тоне! – рявкнула мама, сверля меня цепким взглядом. – Я очень устала и хочу отдохнуть. Думаю, не стоит предупреждать, что всё это строго между нами?! Вряд ли из фешенебельных апартаментов в престижном районе Лондона ты захочешь вернуться в нашу двухкомнатную халупу в Москве! – собеседница хмыкнула, как будто мы обсуждали новую серию популярного сериала. Я просто не могла поверить в то, что она говорит. – Приходи завтра, и мы спокойно все обсудим! – примирительно улыбнувшись, она отвернулась на другой бок.

В полном смятении я вылетела из госпиталя и, не разбирая дороги, пошла вперед. В голове бурлил водоворот мыслей. Мама обвела всех вокруг пальца, но она оставалась моей матерью, а еще носила под сердцем ребенка. Однако я не могла обманывать отчима – он не заслуживал этого. Никто не заслуживал…

А Руслан…

Сердце сжалось от мыслей о месяцах ужасов, которые ему пришлось пережить.

Пробродив несколько часов в окрестностях больницы, я все-таки вызвала такси и благополучно добралась домой. Дрожа от озноба, распахнула входную дверь, стянула с себя пальто и уже собиралась отправиться под горячий душ, однако, прислушавшись, различила неясные звуки, доносившиеся из кухни:

– Иван Иванович, вы дома? – я положила сумку на пол и направилась в столовую.

Распахнув двустворчатые двери, обнаружила Царёва за столом во мраке сумерек. Перед мужчиной стояла бутылка водки. Он выглядел, как мраморное изваяние, глядя перед собой.

– Твоя мама… никогда не любила меня… Скажи, Агния, ты знала об этом? – он поднял глаза, и мои ноги подкосились.

Не в силах выдерживать усталый измученный взгляд, я уселась напротив, уперев локти в столешницу.

– Нет, – только и смогла выдавить, помертвевшими губами.

– Несколько часов назад парни скинули мне отчет расследования. Они были уверены, что Руслана кто-то подставил. Оказывается, за это время проверили всех, кто мог быть хоть мало-мальски причастен: ближайшее окружение, работников обслуги, охрану, даже некоторых моих баб, которые могли затаить обиду… – Царев выдохнул, туда-сюда наклоняя голову, будто у него тик.