Дурная примета

И зачем, интересно, она так сказала? Повысила мой статус, чтобы меня приняли без очереди? Почему нельзя было назвать меня, например, племянницей или дочерью подруги? Странно, но, так или иначе, подставлять «свекровь» я не собираюсь.

- Невестка.

- Не знала, - глянув на меня, дергает бровью.

Не знаю, какие Ольга Сергеевна преследовала цели, но неожиданно мне становится приятно. Меня как будто в семью приняли.

Мы доходим до конца коридора, поворачивает направо, и нос к носу сталкиваемся с идущим навстречу Майклом.

- Все хорошо? – спрашиваю, трогая дочкину ножку.

- Перепугалась только… и проголодалась.

- Зайди в ординаторскую, там холодильник есть.

- Елена Петровна, с Яной как?

- Идем на рентген.

- Может, сразу МРТ?

- Майкл, - трогаю за рукав, пытаясь привлечь его внимание, но он на меня не смотрит.

- Можно, конечно… - тянет она, - но необходимости пока не вижу.

- Но, если можно, давайте сделаем!

- Зачем, Майкл?

Он мажет по мне взглядом и снова обращается к врачу.

- Елена Петровна…

- Давай так, - вздыхает она, - делаем рентген, смотрим снимки, если мне что-то не нравится, сразу на МРТ.

- Давайте… - пищу я, будто мое мнение кого-то интересует.

- Подожди нас в ординаторской, молока дочке дай, - он кивает, поворачивается ко мне и, склонившись, прижимается к моему лбу губами.

Все происходит так естественно, словно он проделывает это каждый день перед уходом на работу. Я заметила, что для него тактильный контакт, это норма. Приобнять, поцеловать.

Я к такому не привыкла, поэтому, наверное, каждый такой случай считаю чем-то большим, чем он есть на самом деле.

Даже сейчас, когда мы входим в рентген-кабинет, мое сердце все еще скачет как подорванное, а кожа в месте прикосновения его губ приятно покалывает.

- Голова болит? – спрашивает Елена Петровна, рассматривая мой снимок.

- Болит… что там?

- Ушиб… гематома… кости целы… - отзывается она, - как я и думала, сотрясение.

- МРТ не нужно?

- Нет. Сходим до процедурки, пусть тебе обезболивающее уколют, и можно будет домой ехать.

Когда мы выходим из клиники, на улице уже темно. Майкл устраивает Олю в детском кресле и дает ей снятый со связки ключей брелок. Чтобы отвлеклась во время дороги и не капризничала.

Головная боль начинает стихать минут через пятнадцать, вместе с этим наваливается невероятная усталость. Ощущение такое, будто я не спала несколько суток.