Дурная примета

- Я понял… Через полчаса буду…

Облегченно выдохнув, веду дочку в здание вокзала и усаживаю в пластиковое кресло. Малышка сонно трет глазки и все норовит пристроиться на моем плече.

- Спать хочешь, да?

Она кивает и просит пить.

Напоив, вытираю ручки и лицо влажными салфетками. Собираю выбившиеся прядки и поправляю хвостики на голове.

Делая это суетливо, стараюсь переключиться с мыслей о предстоящей встрече. Помогает плохо.

Вскоре начинается настоящий мандраж. Я сажаю дочку на колени и начинаю болтать с ней без умолку.

И резко замолкаю, когда замечаю высокую фигуру у входа в зал ожидания.

Запнувшись на полуслове, не свожу с него глаз. Жадно впитываю все, что вижу. Высокая спортивная фигура, светлые волосы, ставшие значительно короче, чем я помню, и жесткое лицо.

Он нас не видит. Не спеша идет в центр, скользя взглядом по сидящим в стоящих рядами пластиковых креслах, а когда поворачивает голову в нашу сторону, я поднимаю руку.

Я соскакиваю навстречу и поднимаю Олю на руки. Хочу, чтобы он ее увидел и сразу поверил, что она его.

- Привет, - здороваюсь первой.

- Привет.

Мазнув по мне взглядом, ненадолго задерживает его на дочке, а затем берет в руки нашу сумку.

- Поехали…

Глава 10

Мы еле поспеваем, пытаясь не отстать и не затеряться в толпе. Майкл двигается быстро, оставляя позади себя шлейф своего запаха, и не заботясь о том, что мне, с дочкой на руках, тяжело держать такой темп.

- Бежим – бежим… - приговариваю Оле.

Она смеется и обнимает меня за шею двумя руками. Думает, эта игра такая.

Майкл выходит на улицу. Мы за ним следом. Остановившись на широком крыльце, щелкает сигнализацией.

- Слышь, м@дила! Твоя тачка? – раздается из-за машины.

Бейкер не реагирует. Спокойно открывает багажник темно-серого внедорожника и закидывает туда нашу сумку.

Рядом с ним встает бритоголовый мужик в спортивном костюме.

- Ты мне выезд перегородил!

- На х@й иди, - ровно говорит ему Майкл и, грубо оттолкнув плечом, открывает для нас заднюю дверь, - садись, детского кресла нет… сорри…

Я прижимаю голову дочки к груди и юркаю в салон.

В животе нарастает холод, заставляющий обхватить тельце малышки двумя руками и сильнее вжаться спиной в спинку кожаного сидения.

Такого Майкла я не знаю. Холодного, грубого, безразличного.

Такого Майкла я боюсь.