Драконья тьма

 – Он небрежно пожал крыльями. – Звучит, конечно, красиво, но всё равно как-то неловко.

Он вдруг замер, навострив уши, будто прислушивался. Нахмурился, шагнул вперёд и нагнул шею, приглядываясь к ночной.

– Новая серьга? – процедил он, косясь на Вихря.

«Знает!» – подумал дракончик, ощущая прилив страха.

– Не сердись, – Луна глянула королю в глаза. – Ты же понимаешь: это простая предосторожность. Ты бы и сам сделал то же на нашем месте, разве не так?"

"– Хм-м-м, – протянул чёрный дракон, – сразу вспомнился браслет, который я сделал в своё время кое для кого – потому что мне не доверяли… а лучше бы наоборот подстраховал сам себя!

– Ты обещал не зачаровывать моих друзей, – напомнила Луна, – а значит, какая разница? – Она выразительно покачала когтем серьгу.

– Нет, я обещал, что твои друзья будут в безопасности, – поправил Мракокрад. – А вдруг на вас нападут, и придётся кого-нибудь исцелять, как тогда Камнероя? Или вот Вихря, к примеру, похитят, мало ли что. Ты вспомни, сколько чудесных вещичек я наделал! Предлагаешь отказаться от присниллов? А ещё хотел показать тебе какую-нибудь из настоящих лун.

– Ну, поглядим, – хмыкнула она.

Мракокрад хмуро обернулся к песчаному. Взгляд пронизывал насквозь – казалось, чёрный великан видит всех Вихрей, что когда-либо существовали, и в придачу тех, которых ещё нет.

Читает будущее, понял дракончик.

Он не представлял, что тут можно поделать, но на всякий случай принялся рисовать в мыслях благостную картину, где они с Луной живут в Песчаном дворце у королевы Тёрн.

Наверное, он больше обманывал сам себя, в то время как Мракокрад видел реальное будущее. Оставалось только надеяться, что за планами помогать Тёрн тот не увидит другие, куда менее безобидные.

Однако Мракокрад, против ожидания, лишь кивнул с довольной улыбкой, как будто песчаный изловил и принёс ему особенно вкусную горную козу.

– Ладно, делайте, что хотите… – Он весело глянул на ночную. – Можно вас отвлечь? Хочу познакомить кое с кем. – Развернулся в дверях и потопал прочь, помахивая кончиком хвоста в такт воображаемой мелодии.

Это неожиданное веселье пугало больше всего.