Драконья тьма

 – Это тебе пора уже наконец разуспокоиться! Распаниковаться!

– Из-за чего? Откуда взяться панике, если ты даже не говоришь, в чём дело?

– Да не могу я тебе рассказать! – завопила радужная. – Гр-р-р! У тебя нет небесного камня, и Мракокрад тут же услышит твои мысли, поймёт, что я тебе сказала, и тогда… тогда случится такое, о чём лучше даже не думать! Ар-р-р!

– О луны! Перестань, Кинкажу. Что бы там ни случилось, это ещё не конец света.

– Самый что ни на есть конец! В буквальном смысле конец! Нет, я срочно лечу на Яшмовую гору! Ты со мной?

– Что, прямо сейчас? – помялась Луна.

Струйка дыма, изображавшая радужную, замерцала, меняя цвета, и в конце концов остановилась на смеси салатового с красновато-серым.

– Ладно, так и быть! А пока займусь расследованием – уж-жасно секретным! Я тайный секретный сыщик, вот! – Все краски исчезли, и от Кинкажу осталась лишь бледная тень.

– Будь осторожна! – забеспокоилась Луна.

– Которые он навлёк на себя сам! – хмыкнула радужная. – Потому что злой!

– Кинкажу…

– Даже не спорь! Короче, дай мне знать, когда сможешь лететь. – Дымок качнулся и растворился в воздухе, оставив чёрную струйку одиноко колыхаться на зеркале.

Ледяной дракончик озадаченно потёр лоб.

– Не могу поверить, что Кинкажу в кои-то веки рассуждает разумнее Луны.

– Надеюсь, радужной повезёт, – покачал головой Вихрь. – Мракокрад может понять, что она не под заклятием. – Он вдруг нахмурился. – Но почему же Луна ещё зачарована? Неужто Цунами не успела? Она должна была передать серьги давным-давно!

– Давай вызовем её тоже, – предложила Тёрн.

– Только сначала Карапакса. – Песчаный дракончик тоскливо глянул в последний раз на чёрную струйку и дохнул, очищая зеркало."

"От изумрудно-зелёного дымка морского дракончика, застывшего в центре каменного зеркала, казалось, исходила грусть.

– Ну, хотя бы жив, – проронила Тёрн.

– Должно быть, в тюрьме, – предположил ледяной, – так что и поговорить не с кем.

Вихрь очень надеялся, что это не его вина. В свете последних событий у Мракокрада вполне могли возникнуть подозрения, что против него действует другой чародей… «Прости меня, Карапакс», – подумал дракончик.