Дракон с подарком

Вон как разъелся, скоро летать не сможет.

Мы с Сироткой одновременно недоуменно на нее посмотрели. Во-первых, мой красавец был упитан в самый раз, весь кругленький и милый. А во-вторых, летал он с каждым днем все лучше и быстрее, несмотря на набираемый вес. Важны не килограммы, а умение ими пользоваться.

— Нет ничего плохого в мужской массе, — заметила я. — Или тебе хилые нравятся?

Трое присутствующих мужчин, все отнюдь не миниатюрных размеров, впервые проявили единодушие, однозначно осудив вкус Лайзы.

— А тебя лучше не задевать, желтая, — хмыкнул рашевец, — моя команда наперебой вспоминает как ты меня вальнула прямо в Гнезде. Как Гведросиль из легенды.

Мартэла поджала губы:

— Не понимаю, чем могут нравиться старые деревенские сказки.

Мнения тут же разделились — у Джаги в родовых землях ходила та же история, а в городе, где росла Лайза никто о ней не слышал.

Предание гласило, что в давние времена, когда драконы могли свободно воплощаться в человеческую ипостась и обратно, жила влюбленная девушка.

А когда у пары родились дети, романтический отец начал становиться все мрачнее и нелюдимее. Однажды молодая супруга проснулась и обнаружила на опустевшей подушке письмо, в котором ее любимый признавался, что не может жить на земле и навсегда выбирает высь.

А ей он завещает помнить о себе вечно.

— Древний, а все равно подлец, — не выдержала Мартэла. — Прямо бесит меня эта легенда. Он значит, может делать что угодно, а жену ограничивает обязательствами. Сиди и жди его бесконечно.

— Потому что они любили друг друга, — наставительно заметил Хагара.

— Он — не факт, — хохотнул Джага. — неизвестно куда парень мотался по ночам. Кто ж от молодой жены улетает, не ладно это.

Я почесала Сиротку, застучавшего лапой от удовольствия, и недоуменно спросила:

— Это что, вся история? Улетел с концами или рухнул?

Криспиан, который сидел напротив, наклонился вперед и, не обращая внимания на разгоревшийся спор, негромко сообщил:

— Он не вернулся и Гведросиль его прокляла, Кати. А заодно и всех остальных. Когда ее дети подросли и попытались встать на крыло, она испугалась, что и они «улетят из гнезда», оставив ее совсем одну.