Дни нашей жизни

С ужасом я смотрел за всеми этими пыточными приготовлениями: Лев складывал на стол вату, медицинский спирт, шприцы, ампулы… Медицинские перчатки, которые он ме-е-е-едленно натянул на руки, стали последней каплей.

– Мне уже лучше! – закричал я.

И на самом деле почувствовал себя очень бодро.

– Все будет нормально, – ответил он и выстрелил лекарством из шприца в потолок. А затем, подняв его и сверкая иглой, приблизился ко мне.

– Нет!

– Поворачивайся, – неумолимо сказал он.

– Каким местом?

– Тем самым.

Я заревел, но перевернулся на живот, ноя сквозь слезы:

– Иглой в живого человека! Кто это вообще придумал?!

Когда я почувствовал, что Лев сел рядом со мной на диван, то закричал.

– Да я тебя даже не трогал! – сказал он.

– Но мне уже страшно!

– Давай на счет три? – предложил Лев.

– На счет пять.

– Ладно.

– Нет, на счет десять!

– Мики…

– Хорошо, на счет пять, – смирился я.

– Раз… Два… Три… Четыре…

– Ай, не-е-е-е-ет! – заорал я.

– Да я тебя не трогаю!

Я заплакал сильнее прежнего.

– Ничего не получится, я не см… – В этот момент в мою правую ягодицу вонзилось что-то острое. – А-а-а-а-ай! Предатель!

Я попытался дернуться, но Лев свободной рукой пригвоздил меня к месту. Я повторил попытки вырваться, и он позвал Славу:

– Подержи его.

Слава тоже сел рядом, с другой стороны, и я почувствовал себя как в тисках.

– Еще и ты пришел! – кричал я на него сквозь слезы.

– Какие высокоинтеллектуальные ругательства, – восхитился он.

Я уткнулся лицом в подушку и проныл оттуда:

– За что вы меня так ненавидите…

Слава засмеялся, но я оборвал его:

– Не смейся! Я страдаю!

В эту секунду все закончилось. Они одновременно отпустили меня, и боль от укола начала стихать. Но я все равно сказал Льву с упреком, что мне было ужасно больно, больно как никогда в жизни. Он в ответ молча сунул мне в руки градусник.

Через каких-то пару минут после укола температура спала, что, как мне казалось, было абсолютно невозможно, ведь лекарства не действуют так быстро.

– Я же говорил, что мне лучше, а ты все равно мучил! – возмутился я.

Но Лев сказал, что температура спала, потому что я орал как бешеный.

Конечно, вскоре она снова поднялась до 38, но за критические отметки больше не переваливала.