Дни нашей жизни

Катя сказала, что обожает кататься, но я ее интереса не разделял. На катке даже разговаривать невозможно, особенно на такой скорости.

Но Кате я этого, конечно, не говорил. Я старался выглядеть обычным, заинтересованным, будто бы у нас свидание, а у меня с ней – первая любовь.

Катя остановилась и повернулась лицом ко мне, дожидаясь, когда я подъеду. А я вдруг решил ехать на нее не останавливаясь. Подумал: «Все равно смелости не хватит, так хоть врежусь в нее, а дальше будь что будет». В следующий миг я мягко на нее налетел и, обняв, повалил на лед нас обоих.

– Ты что, дурачок?

Я делал вид, что мне тоже смешно. И вот мы лежали.

Ее лицо было совсем близко. И тогда я сделал это: прижался своими губами к ее губам, грубо и неумело. Мне, кстати, опять не понравилось. Я ничего не почувствовал. Это даже не было отвратительно, потому что не вызывало никаких желаний.

Потом я отпустил ее и устало перевернулся на спину, будто после тяжелой работы.

Не знаю, почему мне в голову пришла такая мысль, но я был уверен, что вот так вот сейчас закрою глаза, а снег продолжит падать мне на лицо, только больше не будет таять.

Катя толкала меня в плечо, но я не реагировал. Тогда она поднялась на ноги и нависла надо мной.

– Тебе что, плохо?

– Нет, мне не плохо, – скучно ответил я.

– Почему ты не встаешь?

– Не знаю.

– Вставай, и пойдем.

– Да не хочу, – совсем слабо огрызнулся я. – Мне нравится смотреть на снег.

– Ты псих, что ли? – испуганно спросила она.

– Не знаю.

– Тогда я пошла.

– Уходи.

Она вроде бы начала отъезжать от меня, но потом снова вернулась. Сказала, что нормальный человек не будет вот так лежать на льду и пялиться в небо.

Тогда я закричал:

– Значит, я ненормальный человек! Сказал же: уходи!

Когда она ушла, я встал, отряхнулся от снега. И понял, что не могу добраться домой один: меня знобило, кружилась голова.

Я позвонил Льву и попросил за мной приехать.

Когда я сел в машину, он некоторое время смотрел на меня, не говоря ни слова. Потом спросил, как все прошло. Я покачал головой – мол, никак.

Лев вздохнул.

– Завязывай с этим.

– В смысле? – не понял я.

– Ты пудришь мозги и себе, и девочкам.

Я молча уставился на него.