Девчонки, я приехал!

Надинька почувствовала, как глаза у неё наливаются слезами.

— В добрый час, — сухо сказала бабуся Колпакова. — Нас не забывай, мужа не обижай, коли он у тебя настоящий, а не выдумка, держись хороших людей. И вот прими-ка.

И вложила Надиньке в ладонь небольшой образок.

— Вы в Него не верите, дело ваше, — и она сжала грубыми от работы пальцами ладонь девушки, прикрывая образок, — да Он-то в вас верит! Ну, Агашенька, а с тобой давай троекратно, по русскому обычаю!

И они смачно расцеловались.

— Присесть! — спохватилась Фейга.

Все уселись кто куда и помолчали секунду.

— Пора! — объявила бабуся.

Соседи вышли проводить. Когда лифт пришёл и Агаша зашла в осветившуюся кабину, Фейга остановила Надиньку, которая собиралась зайти следом.

— Беги, — и показала на лестницу. — И не забудь по перилам съехать!..

В машине Надинька наконец заплакала.

Она не плакала ни разу с тех пор, как не стало отца, и по отцу не плакала, боялась, что не сможет остановиться и тогда непременно умрёт от отчаяния.

— Ну, будет, будет, — сказала Агаша и протянула ей платок. — Опять мы с тобой новую жизнь начинаем, вот оно как!

«Победа» выехала на набережную, потом выбралась на Арбат. Надинька ничего вокруг не замечала. Агаша с каждой минутой удивлялась и волновалась всё больше.

Когда выехали из города, она всё же спросила молодцеватого шофёра:

— А новая-то квартира разве не в городе?.

Шофёр оглянулся на них.

— Так Сергей Ильич вам ничего не сказал?

— Чего не сказал-то? — сердясь от волнения, спросила Агаша.

— Он велел вас на дачу отвезти. Ему дачу выделили.

— Дачу? — переспросила Надинька и посмотрела в окно.

Смеркалось, «Победа» катила через поле к берёзовой роще на горке.

Надинька вцепилась в ковровую отделку сиденья. Агаша быстро и незаметно перекрестилась.

«Победа» остановилась у ворот — их собственных, старых, милых, родных ворот! — Шофёр вышел, распахнул створки и заехал на участок.

Вон беседка, вся увитая багряным и жёлтым плющом. Когда тепло становилось, в беседке и чаёвничали, и гостей принимали, и в лото играли. Вон две сосны, между ними всегда гамак натягивали. А вон песочница, роскошная, с деревянными бортами и домиком, Павел Егорович для Надиньки соорудил ещё до войны. Песочницу всегда берегли, из года в год поправляли, подкрашивали. Считалось, что в ней внуки будут возиться.