Девочка Эмина

Бежать некуда, один шаг — и я труп.

— Твою же мать… как же я люблю твою мать, девочка.

Он смеется. Сначала тихо, хрипло. Как Эмин. А затем безумно, громко, страшно. Горько. Болезненно.

— А она вас ненавидит.

Смех обрывается. Желваки играют на его лице. Хватка становится дикой. К синякам от Эмина присоединятся новые.

Я дергаюсь в его тисках. Чувствую, как одеяло падает вниз. Десятки глаз устремляются на меня. А он смеется. Бездушно и победно.

— Схватите ее.

— Нет!

В считанные секунды меня вытаскивают из кровати.

— Эмин! Эмин!

Дергаюсь безрезультатно. Мордовороты сильнее. Их много.

— Эмин!

Я вскрикиваю. Меня кидают к двери, как собаку и закрывают проход. Ждут, пока Анархист обыщет квартиру.

Я дрожу от ненависти. А он выходит в коридор с улыбкой.

— Не кричи. Эмин в самолете спокойно спит.

Анархист подходит ко мне. Смотрит сверху вниз, будто имеет право распоряжаться моим телом. Моим существованием.

Так оно и было.

— Я нашел тебе мужа, Диана. Он справится с твоим гонором.

Что?

— Нет! Эмин… — я победно усмехаюсь, ведь Эмин никому меня не отдаст.

— Эмин в Сибири. А ты в Москве. С новой фамилией и под мужем. Басмановой будешь. Давид твой будущий хозяин.

Делает знак взмахом руки:

— Упакуйте ее. Москва красавицу ждет.

Глава 14

В считанные минуты я оказываюсь в чужой машине. Под надзором четырех охранников.

Анархиста рядом больше нет. Наша ненависть оказывается обоюдной, а все происходящее кажется страшным сном.

Шуткой и неправдой.

Я так сильно привыкла к Эмину, что мысли о другом мужчине выворачивали меня наизнанку. Лишали дыхания и возможности сказать об этом вслух.

В том числе и Анархисту.

Мое тело запихали в машину посреди ночи. Подогнали ее к самому подъезду, вывернули руки и повезли прочь от дома, который я никогда ранее не покидала без Эмина.

— Остановите машину.

Мой голос дрожит. Ночь, холод. За нами едет конвой. Справа и слева — бездушные мордовороты.

— Вы слышите?!

Не слышат. И не услышат. Анархист на особых правах решил распорядиться моим телом. Кто ему позволил?

Я ведь Эмину принадлежу. Сама его целовала. Сама переживала, когда он улетал в чертову Сибирь.

И он меня целовал. Жадно. До отметин на коже, сокрытой пижамой.

Точно. Следы, отметины… И кольцо как символ принадлежности. Я докажу любую ложь, и Анархист поверит мне. Потому что на моем теле следы Эмина.

— Передайте Анархисту, что мне нельзя замуж.