Девочка Эмина

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я хочу выразить тебе свое почтение, Эмин, ведь следующим после Булата стоишь ты… или твой наследник, если ты исполнишь и эту волю старика, — усмехается гость.

Арбин усмехается, но, тем не менее, видит в Эмине достойного соперника. Несмотря на некоторое недопонимание, с Эмином никто не хочет связываться.

Безумный, бешеный, сильный и жестокий младший Шах — вот как называют моего мужа. И никто не посмеет пойти против него — раньше не получалось, а сейчас и подавно.

— Ближе к делу, Арбин, — подбирается муж.

И тут Арбин перевел взгляд на меня, как бы оценивая: можно ли мне доверять? Сумеет ли Эмин заставить меня молчать? Не выдам ли я важный разговор?

И тогда Арбин сказал:

— Мне птичка нашептала, что на Булата планируется покушение. Не мешай, и тогда ты спокойно займешь его место.

Я похолодела и сильнее прижалась к Эмину. Тонкое платье на мне, пусть и длинное, уже не грело мое тело.

Покушение? Это правда?

Мы с Владой стояли рядом со своими мужьями, но ни одна из нас не имела право на голос. Позже спросится — на супружеском ложе, но не здесь. Здесь мы безликие, и лишь в спальне обретаем власть. Такова судьба женщины бандита.

— Когда? — хмурится Эмин.

Я сильнее прижимаюсь к его напряженному телу.

Но Арбин не успевает ответить. Свет в ресторане тухнет, и с высоких потолков падает свет — прямо на нас с Эмином.

— Мой дорогой Эмин, я поздравляю тебя с этим знаменательным днем. Я рад, что ты прислушался к моему мнению.

Микрофон разносит голос Анархиста до ушей всех присутствующих. Теперь я вижу не просто влиятельных людей, а два лагеря. Лагерь Арбина и лагерь неизвестного — того, кто возглавляет поддержку Анархиста.

Якобы союзники, но здесь обитали настоящие соперники.

— Мое сокровище, моя дочь, — Анархист посмотрел прямо мне в глаза.

Я вздрогнула от этого обращения. И заставила себя не поморщиться — улыбнуться.

— Ты станешь достойной женой Эмину. Слушайся его и будь верна каждому его слову, и тогда в вашей семье будет гармония и любовь.

«Как будто ты знаешь, что такое любовь!..», — хотелось выкрикнуть мне.

Но слова мне не давали. Здесь другие законы, и женщине не место у микрофона.

Я возвращаюсь к словам Арбина и понимаю, что глава оппозиции только что дал Эмину совет.