Четвертое крыло

— Не надо так говорить, — она подняла подбородок.

Но я не упустил то, как она посмотрела на мои губы.

— Я влюбился в тебя, — я опустил голову и заглянул прямо в ее прекрасные глаза. Может, она и в ярости, но, клянусь Малеком, не переменчива. — И знаешь что? Может, ты мне больше не доверяешь, но все еще меня любишь.

Ее губы раскрылись — но она не стала спорить.

— Однажды я тебе уже доверилась, второго раза не будет.

Она скрыла обиду.

Больше никогда. Больше никогда эти глаза не отразят боль, что причинил я.

— Я все испортил, не рассказав раньше, и даже не буду оправдываться.

Я и забыл, на что похоже, когда тебя любят, любят по-настоящему, истинно, — папа умер уже много лет назад. А мама… Об этом даже не будем. Но затем Вайолет дала мне те слова, свое доверие, свое сердце — и я вспомнил.

— А если это невозможно?

— Ты все еще меня любишь. Значит, возможно.

Боги, как я изнывал по поцелую, чтобы напомнить ей, как нам хорошо вместе, — но я бы не стал навязываться, пока она не попросит.

— Я не боюсь потрудиться, особенно когда знаю, как велика награда. Лучше проиграть во всей этой войне, чем жить без тебя, и если для этого придется доказывать свою любовь снова и снова, я готов. Ты отдала мне сердце — и я его сохраню.

А мое уже принадлежит ей. Даже если она этого не знает.

Ее глаза расширились, будто она наконец увидела решимость в моих.

Пора ей было узнать все. И Вайолет не станет отсиживаться за стенами Басгиата — особенно теперь, понимая, как в них все прогнило.

Она будет сражаться на моей стороне.

В дверь снова настойчиво постучали.

— Блин, какой он нетерпеливый, — пробормотал я. — Насколько я знаю его, у тебя двадцать секунд на вопрос.

Она моргнула:

— Все еще надеюсь, что послание в Альдибаине касалось Военных игр.

— Это точно не случайность, сестра, — сказал он с порога.

Я вздохнул и отодвинулся, глядя, как округляются глаза Вайолет, когда она увидела, кто стоит в дверях.

— Я же говорил, что знаю лучших мастеров по зельям, — тихо произнес я. — Тебя не исцелили. Тебя восстановили.

— Бреннан? — она уставилась на брата с широко раскрытым от шока ртом.