Четвертое крыло

Высоко над нами, переброшенный через это ущелье, протянулся каменный мост. Парапет. Спустя несколько часов он отделит кадетов от кандидатов во всадники.

И я просто не могла поверить, что сумею его перейти.

— Подумать только, все эти годы я изводила стопки бумаг, готовясь стать писцом, — мой голос просто сочился сарказмом. — А стоило бы все это время кувыркаться на бревне.

Однако Мира проигнорировала меня, глядя, как очередь движется вперед и кандидаты один за другим исчезают в дверях.

— Не позволяй ветру пошатнуть тебя, когда делаешь шаг.

Тем временем впереди разворачивалась трагедия. Передо мной стояли два кандидата: и женщина — видимо, мать — горько рыдала, цепляясь за одного из них. Затем муж силой оторвал ее от парня и вытащил из очереди, после чего они — оба в слезах — зашагали вниз по склону холма. Туда, где вдоль дороги толпились родные и близкие новобранцев.

А перед нами остались только кандидаты, всего несколько десятков. Очередь быстро продвигалась к столам регистраторов.

— Гляди на камни перед собой и не смотри вниз, — продолжила Мира, и лицо ее сковала напряженная маска, сделав все линии жестче. — Руки раскинь в стороны, для равновесия. Если рюкзак начнет соскальзывать — брось его. Лучше пусть он упадет, чем ты.

Я оглянулась назад, где, кажется, только за последние несколько минут собрались сотни людей.

— Может, стоит пропустить их вперед? — прошептала я, чувствуя, как паника сжимает сердце. Проклятье, что я вообще делаю?

— Нет, — ответила Мира. — Чем дольше ты будешь ждать на этих ступеньках, — она показала в сторону башни, — тем больше у твоего страха будет шансов вырасти и окрепнуть.

Очередь продолжала двигаться, и снова раздался звон колокола. Было уже восемь часов.

К этому моменту многотысячная толпа позади нас полностью разделилась по выбранным квадрантам, и все уже выстроились, чтобы расписаться в ведомости и начать службу.

— Сосредоточься, — рявкнула Мира, и я судорожно кивнула в ответ.

Теперь впереди нас остались только двое. Одна — девушка с набитой сумкой. Ее высокие скулы и овальное лицо напомнили мне Амари, королеву богов. Темно-каштановые волосы были заплетены в несколько рядов коротких косичек, которые едва доставали до середины такой же темной шеи. Второй — мускулистый блондин, тот, по которому плакала мать. Он тащил рюкзак, который был намного больше моего.