Чужой муж

Впервые стало жаль другого!

Все эти годы она слышала только упреки от Родиона в том, что не любит его, что сделала его несчастным. И вот вдруг услышала слова благодарности и восторга, что вернула счастье в жизнь другого человека. Это был призыв к ее великодушию, а та красота, в которую Герман облекал свои чувства, воззвала к романтике, которую жизнь слишком рано подавила в душе Лили сначала обманом Сергея, потом – обманом Родиона и его насилием. Чужие стихи, произнесенные Германом, звучали так искренне, словно это были его собственные признания:

Я вас люблю… Что делать – виноват!Я все еще так глупо сердцем молод,Что каждый ваш случайный беглый взглядМеня порой кидает в жар и холод.

И в этом вы должны меня простить,Тем более что запретить любитьНе может власть на свете никакая![17]Все, кого Лиля любила, предавали ее! И Германа предавали тоже те, кого он любил. Значит, она должна помочь ему – и этим помочь себе. Никто не может помешать им быть счастливыми!

Так что на празднике, воодушевленная своими выводами, Лиля холодно поздравила отца и вскоре ушла к себе, сославшись на головную боль.

Этой же ночью она поехала к Герману и осталась у него.

* * *Наутро после юбилея в дверь Дома с лилиями кто-то постучал.

Родион поднял голову с подушки. Половина шестого утра! Настойчивый стук не унимался. Что же Римма не подходит, не открывает? Хотя она же убиралась вчера до глубокой ночи… Наверное, так устала, что глаз открыть не может.

Ладно, пусть поспит. Это единственный человек в этом доме, который относится к Родиону по-человечески.

Ну и он обойдется с Риммой по-человечески. В конце концов, не столь уж велик труд – дверь открыть! Хотя голова трещит, конечно, страшно… Ох и напился он вчера! Даже не помнит толком, как гости разъезжались.

Родион надел халат, не без труда спустился по лестнице, открыл дверь – и замер. Перед ним стояла худенькая девчонка лет пятнадцати – в смешной шапчонке и таком же смешном пальтишке, слишком теплом, не по сезону, с нелепыми «хвостиками» на голове и с чемоданчиком в руке.

Это еще кто? Где-то он ее видел…

– Привет, папка! – весело сказала девчонка, чмокнув Родиона в щеку и бесцеремонно протиснувшись мимо него и окидывая оценивающим взглядом прихожую.

Поставила чемодан, бросила шапчонку на полку над вешалкой, стащила пальтишко, повесила его, оставшись в свитерке и клетчатом сарафанчике…

И только тут Родион вполне проснулся и сообразил, что ранняя гостья – не кто иная, как его родная дочь Катерина.