Чужими мы (не) стали (СИ)

И мама, что качалась на ветру тонким деревцем, чтобы понять, что у тебя было, сначала нужно это потерять. Отец был стержнем, опорой. Не любил громких слов. Жил с уверенностью, что так надо, там правильно.

Один Бог знает, что он наворотил, чтобы сохранить вот это уважение к себе после смерти. Никто уже не даст Марии четкого ответа, как так вышло, что категоричный и всегда правильный полковник Голубев, сам наставляющий молодежь на путь истинный... Сошел с пути. Лгал им много лет.

Маша долго думала, как ей поступить. Рассказать матери о письмах? Понятно, что не сейчас.

Изредка звонил Макс, и она отвечала короткими фразами, пряталась от него за скорбью и мнимой занятостью.

— Маша, у вас с Максимом ссора? Ты будто стесняешься его, сторонишься. Я ведь вижу, — заглянула в ее глаза. Материнский инстинкт сработал даже сейчас Мария понимала, что мама видит все оттенки ее неправды, знает ее как облупленную. Ничего не скроешь.

«А это идея! Переключить родительницу на другое. Чуть снизить градус ее траура и страданий». Внутри нее дрались два коршуна. Один говорил: «Стоп! Твоих проблем только не хватало».

— мама, я видела мужа с другой в кафе. между ними явно что-то есть... Если не близость, то около того, — маша рассказала все в подробностях, что видела.

Нина Ивановна внимательно слушала. Иногда закатывала рукава кардигана, словно хотела кое-кому надавать по сусалам.

— мам, я сама с ним разберусь. Ладно? Сейчас это не так важно.

— что, по-твоему, тогда важно, чем отношения в семье? — грустно ответила мать.

Схватила свою кофту под горло, будто замерзла... Летом. При температуре в квартире выше нормы. Словно, холод у нее шел изнутри. Полярный.

7.

— Семь раз отмерь, один раз отрежь. Маша. Ты должна разобраться с ситуацией."

"Возможно, все не так плохо. Разрушить легко, ты попробуй сохранить, — мама смотрела на их совместное фото в рамочке, где Маше всего пять лет Она в панамке с косичками.