Что-то в большом городе (СИ)

Но на всякий случай еще раз кивнула.

– А теперь давай серьезно, – он сел за стол и таким знакомым жестом сцепил руки в замок. Точно так же утром на этом месте сидел Костя и точно так же складывал руки в замок. – Мне нужно знать, Марьяна, и я не шучу. Зачем ты стала раскапывать эту историю? Отвечай.

Снова вернулся тот мужчина из их первой встречи. Человек, умеющий добиваться того, что ему нужно. Внутри, в районе желудка что-то противно заныло, будто вкуснейший ужин решил запроситься наружу. Ну, уж нет!

В конце концов, Герман прав.

– Тебе не понравится ответ, – удивительно, но это у нее получилось сказать достаточно ровным и спокойным голосом.

– Отсутствие ответа мне нравится еще меньше.

Хорошо. Марьяна вдруг поняла, что и сама хочет сказать правду о том, что стоит за ее интересом к Герману Тамму. Точнее, что стояло за этим интересом тогда, когда она начала это расследование.

– Я пыталась найти информацию о твоей бывшей жене. О матери Кости.

У Германа мгновенно изменилось лицо. Оно потемнело. Оно закаменело. И глаза стали вдруг темными, холодными и чужими.

– Это совершенно напрасная идея, – словно сквозь зубы процедил он.

– Почему?

– Тебя это не касается.

– Герман! – Марьяна понимала, что вот теперь все вывешенные запретительные флажки не просто красные, они еще и мигают, горят.

– Не смей в это лезть, – отчеканил он.

– Да почему?! Что это за такая страшная тайна Синей Бороды?!

Он резко встал и навис над Марьяной.

– Я сказал тебе – не лезь! Что тут непонятного?! Не лезь. Не суй свой нос, куда не просят!

Эти слова он проорал. Марьяна даже представить не могла, что Герман умеет орать. Но он умел. Стоял над ней, нависал, тяжело дыша и сверля ее темным взглядом. Лицо его было искажено почти до неузнаваемости гримасой ярости.

И тут Марьяне стало страшно. Жутко по-настоящему. Вчера она наблюдала за последствиями того, что кто-то хотел ей зла. Сегодня она видела перед собой человека, который был готов ей это зло причинить. Прямо здесь и сейчас. Если она не сделает так, как он хочет.

Марьяна резко отодвинулась вместе со стулом и встала.

– Я поняла, – она старалась не смотреть на Германа. Марьяна чувствовала, что подбородок дрожит.